Королева 2.0

Жучкой её звали с детского сада — из-за фамилии.

Жукова Варвара.

И звали не пренебрежительно, а с лёгким страхом и тяжёлым уважением. Тот, кто пробовал произнести это прозвище пренебрежительно, немедленно получал в морду или по яйцам, если это был пацан. Впрочем, Жучка и водилась-то только с пацанами, презирая писклявых девчонок как класс. Так было с тех самых пор, как она научилась ходить — вплоть до её нынешних шестнадцати с небольшим лет.

Варей, Варюшей, Варенькой её звала только бабка, единственная родная душа. Ни дедки, ни репки, ни прочих сказочных персонажей у них с бабкой не наблюдалось. К этому Жучка давно привыкла, как и к тому, что в их доме постоянно не хватает денег, а у неё самой нет ни модного шмутья, ни навороченных девайсов.

Но она точно знала, что у неё будет всё, что ей надо — и этого «всего» она добьётся сама, потому что у неё есть мозги, железная воля и главное — сила.

Свою внешность Жучка особо высоко не ценила, хотя знала, что красива. И что это сослужит ей службу, если потребуется. Она давно поняла, что подавляющее большинство мужиков думает второй головой, и презирала их за такую слабость. Но эта слабость, как любая другая, могла стать почвой для её силы.

В детстве она психовала из-за того, что родилась девчонкой. Сейчас — нет. Но по-прежнему коротко стригла густые русые волосы и ходила на тренировки по кикбоксингу.

Она как раз вышла из спортшколы, когда в кармане её куртки запиликал мобильник. Жучка раздражённо бросила в трубку:

— Чего тебе?

— Ты придёшь? — почти жалобно спросил чуть запыхавшийся мальчишеский голос.

Махно, кто ж ещё...

Жучка помедлила с ответом. Вообще-то сегодня после тренировки она собиралась посидеть в Интернете за подготовкой к зачёту, а не болтаться в гараже с бывшей кодлой Цыгана, которую с некоторых пор возглавлял Махно. С другой стороны, чуток расслабиться ей тоже хотелось.

— Приду, — буркнула она и нажала кнопку отбоя.

Сам Цыган сидел на зоне третий месяц из выданных ему судом пяти лет. Ещё повезло: за тяжкие телесные мог бы и больше огрести. Сорвался по пьяни в какой-то сваре на дискотеке, дурак.

Он писал ей из колонии несколько раз — в письмах этих сквозь браваду прорывались страх и отчаяние.

Жучка ему не отвечала. Жалость — это унизительно, это не для неё и не для лихого азартного Цыгана.

Профукать так же бездарно собственную жизнь она не собиралась, поэтому в последнее время сторонилась прежней компании. Хотя компания давала ей многое, и она не могла этого не признать: кураж, беззаботность, абсолютную власть — хотя бы над этими пацанами. А также кое-какое бабло, когда пацанам удавалось обчистить на диком пляже какого-нибудь местного лоха или заблудившегося пьяного отдыхайку.

Ну и Цыган, конечно, был неплох. Ему она в своё время дала только из любопытства и симпатии, а также для того, чтобы закрепить свою власть над ним. А не из какой-то там любви. Любовь-морковь только в бабкиных слюнявых сериальчиках водилась. Жучка признавала, что секс — штука клёвая, но терять голову из-за какого-то мужика и видеть в нём единственный свет в окошке и смысл жизни — да