Миллиардер на коленях: верни мне мое сердце

Келси вновь поправила безупречно сложенную льняную салфетку, лежащую рядом с ее тарелкой, но кончики ее пальцев предательски дрожали. Она аккуратно разгладила несуществующую складку на атласной скатерти, отчаянно пытаясь отвести взгляд от остывающего ужина. Паста с трюфелями, над которой она трудилась почти три часа, превратилась в безжизненную, холодную и совершенно неаппетитную массу, застывшую на дорогой фарфоровой тарелке.

В огромном, роскошном пентхаусе царила такая оглушительная тишина, что даже едва различимый шелест дождя за панорамными окнами казался невыносимо громким, почти кричащим. Этот монотонный звук давил на виски, заставляя сердце Келси биться в каком-то неестественном, прерывистом ритме, отбивая каждую секунду ее мучительного ожидания. Она ждала. Как и всегда. С тех пор, как вышла замуж за Джадсона Круза, ее жизнь превратилась в бесконечную череду ожиданий.

Внезапно, словно лезвие, разрезавшее натянутую струну тишины, раздалась резкая вибрация.

Телефон Джадсона, который он по рассеянности забыл утром на мраморной консоли в прихожей, ожил. Экран вспыхнул, заливая полумрак коридора холодным, призрачным голубым светом, который плясал на стенах, отбрасывая причудливые тени.

Келси замерла. Ей показалось, что температура в огромной комнате мгновенно упала на добрых десять градусов, и ее внутренности сковал ледяной, невидимый обруч. Она медленно, почти в оцепенении, двинулась к консоли, каждый шаг давался ей с трудом, словно пол был усеян острыми осколками битого стекла, готовыми впиться в босые ступни.

На экране, безжалостно ярко, высветилось имя: «Гвен».

Воздух застрял в горле Келси, словно ком. Гвен... Но Гвен ведь должна была быть в Европе. На стажировке. Ей оставался еще целый месяц. Это была официальная версия, которую Джадсон повторял с тем же безразличным видом, с каким обычно говорил о погоде, не задумываясь о том, верит ли Келси в его слова.

Пальцы Келси зависли над светящимся экраном, колеблясь. Она знала пароль. 1205. Дата их свадьбы. Какая ирония, подумала она с горькой усмешкой. Он даже не потрудился сменить его, потому что был абсолютно уверен: его жена – глупая провинциалка, которую он вытащил из нищеты, и она никогда не посмеет сунуть свой нос в дела своего "хозяина".

Она ввела цифры. Экран разблокировался с легким щелчком, который эхом отозвался в ее голове.

Сообщение открылось сразу, безжалостно ударяя по глазам, словно острым ножом:

«Не могу дождаться, когда ты снова будешь внутри меня. Отель Four Seasons, номер 1004. Шампанское уже стынет, милый».

Телефон выскользнул из ее ослабевших рук и глухо ударился о мягкий, толстый ворс персидского ковра, поглотившего звук падения.

Келси не закричала. Она не заплакала. Вместо этого ее желудок скрутило так сильно, что к горлу подступила едкая тошнота. Она судорожно схватилась за край мраморной консоли, чтобы не упасть, чтобы удержаться на ногах, пока мир вокруг нее накренился и поплыл.

В следующую секунду что-то внутри нее щелкнуло. Механизм, который она годами смазывала терпением, покорностью и невысказанной надеждой, сломался. Безвозвратно.

Она схватила первое попавшееся под руку пальто – старое, выцветшее серое, купленное на какой-то давней распродаже, – и набросила его прямо поверх домашней одежды. В зеркале в прихожей мелькнуло ее отражение: бледное, осунувшееся лицо, огромные очки в роговой оправе, бесформенная толстовка, скрывающая фигуру. Никто. Пустое место, которое можно было легко заменить.

Она выбежала из пентхауса, даже не взглянув на удивленного