Жемчужина Индии. Том 2.

Аравия, 1588 год

- Надвигается песчаная буря, сахиб, - сообщил Сарнияру проводник, подъехав к каравану. - Боюсь, что мы не успеем добраться до оазиса, даже если помчимся к нему во весь опор.

- Но... - растерялся Сарнияр, - ты же говорил, что оазис уже близко.

- Буря ближе, сахиб. Разве вы сами не замечаете грозных признаков? Посмотрите на эти чёрные тучи, затянувшие небо. А теперь гляньте вперёд. Видите пыльные смерчи, которые то приближаются друг к другу, то снова расходятся?

Сарнияр обвёл глазами горизонт и заметил несколько больших жёлто-серых столбов, скользивших по земле, извиваясь, как гигантские змеи. С той стороны, откуда наступали эти громады, доносился неясный гул, напоминавший шум водопада, который нарастал, становясь всё отчётливее.

- Слышите, сахиб? - прошептал проводник. - Она близится и несёт с собой угрозу для жизни. Наше спасение только в проворстве.

- Сколько у нас времени? - спросил Сарнияр.

- Не больше десяти минут.

- Вот ещё напасть, - пробормотал царевич.

- Поторопитесь, сахиб. Нельзя терять времени. Это тот случай, когда промедление смерти подобно. Скорей раздайте необходимые указания вашим спутникам. Пусть все, кто передвигается верхом, укутают головы лошадям, мулам и верблюдам, а сами забираются в фургоны. Те, кому не хватит в них места, пусть защищаются от бури, как смогут. Одеяла, плащи, палатки - всё сгодится. Спешите!

Проводнику не пришлось повторять это дважды. Сарнияр живо слез с коня, стащил с седла сморённую духотой и усталостью Асару и бегом отнёс её в один из фургонов, перевозивших её приданое. Затем созвал охрану и приказал ей объехать весь караван, отдавая распоряжения конным и пешим, погонщикам и возницам.

- Передайте всем, - закончил он, - что я запрещаю высовываться наружу под страхом смертной казни, пока не пройдёт ураган.

Поднялась немыслимая суматоха. Все носились туда-сюда, проявляя первоочередную заботу о животных и припасах. Угроза казни произвела должное действие - подстегнула уставших путешественников и сделала излишним вмешательство кнутов.

Верховые быстро попрятались в фургонах, и только Розалия, впервые оказавшаяся в пустыне, оторопев, не успела спрятаться от бури, как и юноша, который, слезая с коня, запутался ногой в стремени.

- Пресвятая дева! - пролепетала венецианка за секунду до того, как на неё налетел один из смерчей, осыпав её густой бурой пылью, точно пороховым дождём.

Она повалилась на землю, увлекая за собой юношу, который так и не сумел высвободить ногу из стремени. Его конь, истошно заржав, присел на задние ноги и, подобно страусу, зарыл голову в песок, повинуясь инстинкту самосохранения, более сильному у животных, чем у людей.

В следующую минуту Розалию и незнакомого юношу обдало горячим воздухом, словно из жерла адской печи. Они прижались друг к другу, сплетясь теснее, чем в любовной схватке. Но в этом тесном объятии, защитившем их от бури, венецианка ощутила некий дискомфорт и непроизвольно отодвинулась от юноши.

«Как странно, - подумала Розалия, - он ведь мужчина. Несомненно, мужчина, если одет как все они. Почему же у него выпирает не там, где должно выпирать у мужчины - ниже живота, а сам живот и грудь, как у женщины? Вот странность-то!».

Тем временем буря пронеслась дальше, хотя ещё продолжала завывать неподалёку. Но постепенно всё улеглось, и