Ведьма, я тебя нашел, или Ты от меня не спрячешься

— Тёть Свет, может быть, есть другой способ решить нашу проблему, а?

С мольбой во взгляде посмотрела на родственницу, надеясь, что это поможет отмазаться от ее поручения, ибо ведьмам делать добрые дела – это ж пятно позора на всю оставшуюся жизнь!

— Нет другого способа, понимаешь?! — стояла она на своём.

«Вот же злыдня, на что меня толкает?!»

А между тем она продолжала давить на мою несуществующую совесть, ведь знала, что последней у ведьм в помине нет, тем более у таких, как мы. Интересно, нафига она занимается этим бесполезным делом, давит на то, чего не существует? Совсем, наверное, из-за Мириных проблем с катушек слетела!

— Мира не может разорваться на две части, а ты только о себе и думаешь!

Разумеется, о себе думаю, а как по-другому? Хотя, если не помочь другой ведьме, тем более сестре, тоже позора не оберёшься. Вот же невезуха: так плохо, сяк плохо, хоть плачь, ибо выбора-то нет!

— А я, значит, смогу? У меня дел, значит, своих нет, да? — попробовала зайти с другой стороны, вдруг прокатит.

— Катерина, какие у тебя дела?

А вот это уже обидно — как какие? А опыты, а шалости? Не ожидала от тёти какого, а ещё «люблю» говорила! Хотя чего я удивляюсь? Мы, ведьмы, народ подлый по своей натуре, и никакие родственные привязанности тут не катят. Пока я мысленно упивалась обидой и придумывала план мести, она продолжала убивать меня дальше:

— Я всё сказала: ты едешь учиться! – вбила-таки гвоздь в крышку моего гроба первая злыдня нашей семьи.

М—да, не прокатило. Осознала я, что слабые потуги откреститься не дали никакого результата, пострадала по этому поводу пять секунд для приличия и приняла тяжёлый груз судьбы. Но мысленно решила: Мира за это будет должна, ибо негоже ведьме благотворительностью заниматься!

— Нет так нет, что так кричать? — сделала вид, что смирилась со своей позорной участью, но зуб даю — соседа, разумеется, — отомщу, не сильно, конечно, но чувствительно. Ибо без этого никак, ведь порядочной ведьме месть необходима, как воздух, иначе всё, зачахнет.

— Племяшка, вот скажи, в кого ты такая вредная?

Уперев руки в бока, она попыталась просверлить меня взглядом, при этом слегка прищурила свои зелёные, как весенняя трава, глаза. Пронять меня ими, что ли, решила? Ага, щаз, я ведьма стойкая, на меня такие душу пронизывающие взгляды не действуют — сама так умею.

—Тёть, ты сама поняла, что спросила? — не выдержала я и хохотнула после её вопроса.

— Действительно, глупость сморозила, сама же тебя такой воспитала, можно сказать, по своему образу и подобию.

Тетя смешно морщила носик и почесала его —, этот жест говорил о том, что она о чём-то усиленно думала. Этого мне ещё не хватало! Я всполошилась, потом что знала: когда тётя думает, это не к добру. Ох, ты ж, чую подлянку! Может, обойдётся? А вдруг нет? Нужно срочно её сбить с мысли! Так, на всякий случай, а то я не горю желанием узнать, куда её заведёт мыслительный процесс. Зуб даю — уже соседки тёти Мани — что мне не понравится её очередная идея.

— И хорошо воспитала, между