Вкус ее губ

Она вошла в мою жизнь как цунами. Спойлер: это была не метафора, а диагноз.

Я резко проснулся. Ночь. За мансардным окном парижское небо висело свинцовым одеялом - ни звезды, ни просвета, будто кто-то наверху решил, что мне и так слишком светло живётся. Пот покрывал лоб липкой плёнкой. Сердце колотилось где-то в районе горла, перекрывая кислород.

- Отлично, - прохрипел я в темноту. - Просто отлично.

Протянул руку к тумбочке, нашаривая стакан с водой. Пальцы смахнули его на пол. Звук разбитого стекла врезался в тишину как выстрел, и я мысленно выругался: теперь вставать, собирать осколки, искать тряпку. В три часа ночи. Идеальное время для уборки.

В комнате пахло одиночеством, старой бумагой и моим цинизмом, который за один год успел въесться в обои настолько глубоко, что следующий жилец, если такой найдётся, будет думать, что здесь держали ежа.

Один год. Один год, две недели и три дня. Но кто, чёрт возьми, считает?

Я считаю. Я частный детектив, мы все немножко аутисты в своём деле.

Её звали Мира.

Даже сейчас, когда я пишу это имя мысленно, у меня дёргается уголок рта. Не от боли - от бешенства. Какая ирония: Мира - значит «мир», «спокойствие» на десятке языков. А она ворвалась в мою жизнь как ураган под кайфом, разнесла всё к чертям собачьим и исчезла, оставив после себя только мокрые развалины и вопросы, на которые у меня нет ответов.

Я - частный детектив. Звучит почти как «супергерой», правда? На деле это бесконечные часы в машине с дешёвым кофе, наблюдение за тем, как сорокалетние мужики покупают цветы не своим жёнам, и отчёты, от которых пахнет канцелярией и человеческим горем. Самое весёлое - когда клиент плачет, а ты считаешь в уме, хватит ли гонорара на аренду офиса. Романтика, блин.

Мира была не клиенткой. Она была... катастрофой.

Воспоминание накатило волной - такой реальной, что я почти почувствовал запах её волос: смесь горького апельсина, жасмина и той особой нотки, которая бывает только у женщины, которая только что тебя поцеловала так, что у тебя отключился мозг.

Мы стояли на мосту Александра III. Тот самый первый вечер. Сена внизу катила мутные воды, фонари отражались в них, как масляные разводы, а она смеялась - запрокинув голову, не боясь дождя, который лупил по брусчатке и по нашим лицам.

- Вы верите в любовь с первого взгляда, месье Делакруа? - спросила она, щуря глаза цвета мокрой листвы.

Я тогда ещё не знал, что она меня уже вычислила. Что у неё в сумочке лежит досье на меня с пометкой «объект наблюдения». Но в тот момент я был просто идиотом, который думал, что умнее всех.

- Я верю в статистику, - ответил я, поправляя мокрый воротник. - А статистика говорит, что это просто выброс дофамина. Длится от восемнадцати месяцев до трёх лет. Потом - разочарование и дележка имущества. У меня есть клиенты, которые подтвердят.

Она не обиделась. Она шагнула ближе - так близко, что я почувствовал тепло её тела сквозь промокшее пальто. Дождь барабанил по брусчатке, по крышам машин, создавая вокруг нас звуковой купол, будто весь город замер, чтобы посмотреть на моё фиаско.

- А что