Дефективный

Жизнь в приюте не была сладкой, особенно для Мариеля Гезала, он жил там с рождения, но так и не смог смириться. Не смог смириться с тем, что , как только появился на свет, то сразу стал не нужен. Он слышал, что и в доме малютки не особенно заботились, считали, что долго не протянет. Но Мариель выжил всем назло, нашёлся благотворительный фонд, который собрал денег на операцию. Сердечко подлатали, и он стал бы вполне здоров, если бы не вторая болезнь. Впрочем, со вторым заболеванием жить вполне можно. Редкий синдром Карсанера всегда оставлял особую отметину на теле. Гезалу не повезло больше всех, белое пятно почти на половину лица расползалось от края волос на лбу, пересекало глаз и сползало по щеке словно крупными потёками. Мариель внешне был красив, но из-за болезни к нему прочно прикрепилось прозвище Дефективный. Ведь с таким синдромом даже косметику применять нельзя, чтобы не быть уродливым фриком.

Впрочем, его не били, а насмешки в свой адрес он стойко терпел. Думал, что мучиться осталось недолго. В этом месяце ему исполнилось девятнадцать лет, а через два месяца он получит документ о специальном образовании, сможет выйти из приюта-колледжа. Дальше можно жить в собственной квартире и работать. Только вот омегу возьмут разве что официантом или полотёром. Он почти получил образование младшего повара и надеялся на эту должность. «Меня возьмут на работу, обязательно возьмут. Мой синдром хорошее подспорье, ни течек, ни альф, ни беременностей», — грустно улыбнулся Мариель, идя по коридору первого этажа их приюта. Гезал только делал вид, что ему хорошо, а на самом деле хотелось выть от тоски. С его проблемами он навсегда останется одиноким. Кому нужен бесплодный младший супруг?

Мариель за размышлениями не заметил, как дошёл до кабинета директора. Сегодня сюда по очереди вызывали всех студентов. Парень уже знал причину, но думал, что сможет уговорить чиновников отпустить его.

Постучав в дверь, он дождался разрешения войти, смело шагнул за порог кабинета и улыбнулся, здороваясь. За массивным столом сидел грустный директор Умфра, которого отправляли на пенсию.

— Присаживайся, Мариель, — ласково сказал директор и тряхнул головой, отчего два его подбородка затряслись, как желе. Парень подавил смешок, глядя на это, толстого Умфру иначе, как бульдогом, не называли.

Последовав просьбе директора, Мариель опустился на стул и уставился на представителя опеки, высокого седого альфу с грозным вытянутым лицом.

— Итак, Мариель Гезал, я правильно понял? — парень кивнул. — Меня зовут мистер Сашипас. Я хочу сообщить тебе, что приют-колледж расформировывают. Принято решение укрупнить другие заведения подобного типа. Это здание мэрия уже продала. Опеке над сиротами дали время, чтобы мы вас рассовали по другим колледжам страны. Мы должны управиться за неделю.

Мариель проследил, как альфа открывает его личный планшет, бегло читает первую страницу и хмурится. Гезалу показалось, что в личном деле написаны преступления по которым его должны немедленно судить, по крайней мере, взгляд у мужчины был, как у обвинителя на суде.

— Послушайте, мистер Сашипас, я не знаю, какой дурак в конце учебного года принял решение расформировать колледж, и знать не хочу. Мне уже есть девятнадцать лет, я могу работать. Выдайте мне документы об образовании экстерном и всё.