Смейся, пой, танцуй, люби

«Я иду и пою обо всём хорошем

И улыбку свою я дарю прохожим,

Если в сердце чужом не найду ответа,

Неприятность эту мы переживём!

Между прочим, это мы переживём!»

(Песня кота Леопольда из мультфильма «Лето кота Леопольда»)

Сентябрь. Andante Con dolore

Белобрысый пацан в алой ветровке сидел на скамейке перед занюханным окраинным ДК «Алмаз» и как ни в чём не бывало красил глаза, сосредоточенно высунув кончик языка. Трофим сам так делал в детстве, когда рисовал.

Хренасе, борзота какая.

Трофим покосился на Жеку, будто ища подтверждения тому, что борзое безобразие ему просто мерещится. Но в Жекином взгляде он прочёл такое же охуение.

Светлые волосы пацана разметались по плечам, но тот вовсе не строил из себя девку, а был именно пацаном, длинноногим, как щенок дога, тощим, мелким, в дырявых джинсах и замызганных кроссах, только патлатым и с накрашенными глазами. Яркими безо всякой подводки. Живыми и весёлыми.

Вроде не отморожен на голову, так какого же хера?!

— Хочешь, чтобы тебя тут уебали? — свирепым полушёпотом осведомился Трофим, танком надвигаясь на этого придурка. — Или выебали?

У него не было привычки заменять кокетливыми эвфемизмами простые и понятные русские слова.

— Я вообще-то петь сюда пришёл, чуваки, — после паузы кротко сообщил пацан, деловито заталкивая тушь, подводку и зеркальце в карман ветровки. Он даже не отпрянул, хотя глыбой нависший над скамейкой Трофим весил наверняка вдвое больше него, оброс бородищей и в своей чёрной косухе смотрелся героем передачи «Криминальная Россия». — Типа на кастинг записался.

Аляповатая афиша на тумбе за его спиной возвещала: «Новая «Фабрика»! Не упусти свой шанс!». Такие афиши украшали весь этот окраинный московский микрорайон. По мнению Трофима, это был типичный лохотрон: какой нормальный продюсер будет организовывать кастинг в подобной дыре? Разве что с понятной целью развести лохов, желающих зазвездиться, на нехилое бабло в виде вступительных взносов.

В этом районе жили Трофимовы бабка с дедом, у которых он и Жека кантовались вот уже пару дней после приезда из Питера.

— Это Москва, поцыки, — наставительно изрёк белобрысый раздолбай, расплываясь в искренней и беспечной улыбке, словно они были его лучшими друзьями. — Столица нашей Родины, город возможностей. Хочешь, чтобы тебя заметили, не стесняйся выделиться. Стоп, олени, стоп, собаки, стоп, мои сани, итс май лайф!

— Интеллектом надо выделяться, — мрачно процедил Трофим. — Дурак ты деревенский, нешуганый.

— В своей деревне он как раз и шугался, — предположение Жеки было более резонным. — А тут решил, что ему всё можно. Приехал Москву покорять.

— Я из Костромы, — безмятежно уточнил раздолбай, тряхнув своей гривой. — И покорю, вот увидите! Но попозже. Я не нагулялся пока.

Улыбка у него была невинной, как у младенца.

— Его просто никогда не пиздили, покорителя грёбаного. Даже странно, какой везучий, — констатировал Трофим, поворачиваясь к Жеке.

— Придётся помочь, — ухмылка Жеки тоже была адски простодушной.

— Упс, — выдохнул пацан, растерянно поднимаясь со скамьи. — В каком смысле помочь, братаны?

Трофим не знал, что за нравы царят в этой Костроме, если прикативший оттуда голубой щенок с накрашенными зенками называет такого, как он, братаном. Возможно, стоило сгонять в сей дивный