_Искушение_

Сердце бешено колотиться в груди, а тело сотрясает мелкая дрожь. То ли от гнева. То ли от ночной прохлады, забирающейся под платье. Быстро дойдя до дороги, я замираю на безлюдном тротуаре, сжимая кулаки и внезапно осознаю, что идти мне абсолютно некуда. Паника на пару секунд охватывает меня, но я велю ей заткнуться. И мозг начинает усиленно соображать, придумывая на ходу план действий. Но внезапно раздаются торопливые шаги за спиной, и я оборачиваюсь.

Макс.

– Я не собираюсь возвращаться к вам домой, – выпаливаю я, предугадывая его предложение.

– И куда ты собралась идти? – его брови недовольно сдвигаются на переносице. – Тебе есть где остановиться?

– Не знаю, – даю честный ответ. – Что-нибудь придумаю. Позвоню Насте…

– Ее соседка съезжает только через неделю, разве не так?

– Значит, позвоню еще кому-то, – устало выдыхаю я, скрещивая руки на груди. – На крайний вариант, у меня есть немного денег. Сниму номер в гостинице.

Он не торопиться продолжать, задумчиво глядя на дорогу и раздумывая над чем-то. Потом шумно выдыхает и видимо приняв какое-то решение, произносит:

– Поехали. Не хватало еще чтобы ты ночью одна расхаживала по улицам и с тобой что-то случилось.

– Куда? – настороженно спрашиваю я.

Он запускает руку в карман джинс и, достав ключ от машины, нажимает на него. Неподалеку стоящая Ауди моргает белыми фарами.

– Ко мне.

Сердце словно на американских горках делает мертвую петлю и с грохотом падает в пятки.

– К тебе? – язык отказывается шевелиться.

– Да, переночуешь сегодня у меня, – он даже не спрашивает, а твердо утверждает. – Садись в машину, пока не замерзла.

Сердце пропускает удар и предательски начинает биться с удвоенной скоростью. Я снова оказываюсь в его машине. В который раз за этот день…

Квартира Макса оказывается неподалеку, в новом многоквартирном комплексе. До этого момента я только слышала о его холостятской берлоге, которую он снял в первые же дни после возвращения из Азии, но никогда не была в гостях. Минималистичный дизайн в светлых оттенках с использованием натурального дерева. Гостиная совмещена с кухней. Одна спальня. Светло и просторно. Авантюрный характер хозяина выдает лишь полка, забитая множеством книг с красующимися корешками на разных языках, терпкий запах благовоний и небольшой индонезийский барабан в углу.

Не успеваем мы войти, как у Макса опять звонит телефон.

– Извини, это по работе, – поясняет он и снимает трубку, резко переходя на французский.

Я замечаю на холодильнике пару полароидных снимков, где он, в обнимку с доской для серфинга, счастливо улыбается на фоне океана. Доска идеально дополняет копну его золотистых кудрей. Этакий заправский австралийский серфер. Я опускаюсь на диван и не шевелюсь какое-то время, вслушиваясь в разговор Макса и абсолютно ничего не понимая. Его голос похож на шуршание сминаемой бумаги. Сколько вообще языков он знает? Английский, китайский, французский… может какой-то еще? Я так и не нахожу ответа. Молча наблюдаю, как он с телефоном в руке ходит по кухне, параллельно гремя тарелками и разогревая еду, и медленно вязну в своих мыслях.

Дэн сегодня разошелся не на шутку. Он просто рвал и метал. И все из-за какого-то несчастного букета, который я приняла от Стаса. Черт его дернул так меня отблагодарить. Конечно, Дэн постоянно меня ревновал. Часто кричал, хлопал дверьми, пинал предметы не в силах справится с эмоциями, но никогда раньше на меня не замахивался. Он всегда был эмоциональный и взбалмошный. В отличии от Макса, который в любых ситуациях достойно держал лицо и эмоции под контролем. В этом и заключалась огромная пропасть между двумя братьями. Один транслировал миру напряжение, а другой излучал непоколебимое спокойствие. Я догадывалась о причине такого нервного срыва у Дэна. Видимо, каким-то седьмым чувством, он ощущал, что я отдаляюсь. Чувствовал, что в моих мыслях его больше нет и искал причину. Пытался вычислить соперника. Но даже не мог представить, насколько он далек от правильного ответа.

– Поешь, ты же не успела… – произносит Макс, ставя передо мной тарелку с дымящейся лазаньей.

– Спасибо, – вполголоса отвечаю я, понимая, что не заметила, как он закончил разговор и принимаюсь за еду.

– Ты умеешь готовить лазанью? – удивляюсь я, вдыхая аппетитный аромат.

– Это покупная, – отмахивается он и поставив две кружки на стол, устраивается напротив. – Еще чай с мелиссой. Он успокаивает.

Пару минут тишины, пока я уплетаю свой ужин, и Макс сам заводит разговор.

– Послушай, я все понимаю. Дэн повел себя неправильно. Но приносить к нему домой букет от другого парня, такое себе…

Я застываю, поднеся вилку ко рту, и ошарашенно смотрю на него.

– То есть ты бы тоже устроил своей девушке такой разнос из-за несчастного букета? – резко выпаливаю я, вновь обретя способность говорить, и тут же прикусываю язык.

– Нет, конечно, – спокойно отвечает он, – но я в себе уверен, а Дэн еще совсем пацан. У него бушуют гормоны и явные проблемы с самооценкой.

Вот так всегда. Макс привык заботиться о младшем брате и всегда снисходительно относится к его проколам, списывая их в силу незрелости.

– Ты же понимаешь, почему он так себя ведет?

– Догадываюсь, – я качаю головой и делаю глоток чая, растворяясь в густом бархатном вкусе напитка. – Он просто маленький мальчик с раздутым самомнением.

Макс неожиданно заходится хохотом.

– Ну, отчасти ты права… – отвечает он, немного успокоившись. – Пойми Дэн неплохой парень и через пару лет, надеюсь, в его голове все станет на места. Но сейчас он раздавлен и сбит с толку. Жаждет впечатляющих побед, но потеряв свой путь, теперь даже приблизительно не знает, где их искать. У нас, как у любых братьев, всегда было легкое соперничество. И ему важно сейчас выделиться и продемонстрировать отцу свои достижения. Доказать всем, что он не хуже меня. Отсюда заниженная самооценка и проблемы с доверием. Он чувствует себя никчемным и всеми способами стремится потешить свое самолюбие. Показать свою силу и власть. Даже если это причиняет боль близким…

– Одного не понимаю, почему вы такие разные? – выдыхаю я, вкладывая в слова совершенно другой смысл.

– Мы выросли при разных обстоятельствах. Бизнес наших родителей пошел в гору, когда ему стукнуло пятнадцать. В его возрасте мне не на кого было рассчитывать. Пришлось рано задуматься о том, как самому исполнять свои хотелки и начать строить свое дело. А Дэну все приносят на блюдечке. Хочешь престижный вуз – пожалуйста. Хочешь айфон, новые шмотки и в отпуск – все купим. Нужны деньги – возьми в тумбочке. Родители конкретно опекают его, компенсирую время, когда не могли нам всего дать.

– Понятно… – я доедаю последний кусочек ароматной лазаньи, а Макс продолжает свой задумчивый монолог.

– В общем, наберись терпения. Он скоро перебесится, – он подбадривающе улыбается одними глазами. – Ладно, если ты не против. Пойдем спать. Мне завтра предстоит переводить важные переговоры.

– Конечно, – я киваю и махом допиваю чай в два глотка.

– Можешь лечь в моей спальне, – добавляет он, ставя чашки в посудомойку.

– Не стоит. Не хочу тебя стеснять, я лягу на диване и…

– Еще чего, диван мой, – обрубает Макс, даже не дав мне договорить. – Ты гостья. А в этом доме гостьи всегда спят в моей постели…

Я замираю.

Он едва заметно усмехается, понимая, как это двояко звучит, и добавляет:

– Ну, в общем, ты поняла.

– Поняла… – отвечаю я, чувствуя, как краска заливает меня до кончиков ушей.

Подушка еще хранит запах Макса. Каждая капля этого аромата дарит ощущение морской прохлады. Абсолютной свежести. Легкости и свободы. Накрывает мощной сверкающей волной, принося с собой едва уловимые нотки белого кедра и сандала. Я лежу в его постели, утопая в фальшивом ощущении его близости. Слышу, как он выключает свет и ложиться. Квартира неожиданно погружается во мрак, и резкая тишина оглушает на миг. Несмотря на весь ужас этого дня в груди разливается безумно странное тепло, и я знаю причину. Никто и никогда не заступался за меня. Я выросла без внимания отца. Он всегда был холодной и сдержанной фигурой в моей жизни. Без покровительства братьев. Привыкшая с самого детства самостоятельно держать удар и стойко справляться со своими проблемами, я никогда ни на кого не рассчитывала. Но сегодня… Макс заступился за меня и защитил. И это ни на что не похожее чувство сильного плеча рядом и привилегии быть слабой оказывается таким приятным. И я чувствую, как из-за этого поступка, влюбляюсь в него все сильнее…