Последние лучи

Филадельфия

– Нет, Джон, – умоляла я его, стоя на коленях. – Пожалуйста, не надо!

– Сука ты безмозглая, – кричал мужчина, занося руку перед очередным ударом. – Кому ты там глазки строила?

– Никому, – сквозь слёзы кричала я. – Клянусь, никому!

Ещё один удар кулаком по голове. Ещё один ногой в живот. И всё по новой. Мне казалось, это никогда не закончится. Но, наконец, он устал и остановился. Всё прекратилось. Тяжело дыша от злости, мужчина зашагал на кухню, а я так и продолжала лежать на полу, боясь пошевелиться. Стараясь быть более незаметной, я нашла в себе последние силы и отползла к ближайшему углу, прижавшись к холодной стене. Мне было страшно, безумно страшно. Страшно быть с ним, и страшно уйти от него. Я была словно в ловушке – нет пути назад, нет дороги вперед. Моя кошка испуганно пряталась под кроватью, а Джон сидел на кухне, щёлкая мышкой от компьютера.

Два года назад всё было иначе. Мы с ним познакомились в компании общих друзей. Он был довольно романтичным, весёлым, и в то же время рассудительным. Но стоило нам с ним съехаться, как постепенно всё начало ухудшаться. Сначала начались запреты на общение с друзьями, с подругами. Потом пошли оскорбления. И уже спустя полгода совместной жизни, он впервые поднял на меня руку, только из-за звонка с работы. Я уже тогда собиралась от него уйти, но поверила его извинениям и обещаниям, что такого больше не повторится. Но всё повторилось. Когда же я во второй раз собралась уйти от него, он избил меня так, что пришлось вызывать скорую. Я даже обратиться в полицию не могла, ведь он сам полицейский. Лишь работа стала лёгкой отдушиной, но он и этого меня лишил, заставив уволиться. Родителям я не могла рассказать о том, что у меня происходило в личной жизни, ведь мой отец проживал в Южной Корее – он ничего не смог бы сделать, а мать сильно болеет, ей нельзя нервничать. Я, конечно, могла с братом поделиться своими бедами, но боялась, что Джон ему навредит. Я была словно птица в клетке, из которой не выбраться. Но какая-то часть меня упрямо верила, что можно жить по-другому.

Я услышала шаги мужчины, направляющиеся в спальню, где я находилась. Стараясь сдержать поток слёз и дышать как можно тише, я положила голову на руки, а ноги прижала к груди, словно это могло сделать меня менее заметной. Не поднимая головы, я слышала, как Джон снимает одежду и подходит ко мне.

– Прости, – его сильные руки заключили меня в объятия. – Был не прав, я вспылил.

Однако несмотря на его слова, мне все еще было больно. И не только снаружи, но и внутри.

– Прости, родная, – мое тело тряслось от немых слез, а Джон, пытаясь меня успокоить, нежно гладил по волосам. – Я люблю тебя, ты же знаешь это. Давай, вставай, пойдем спать.

Осторожно помогая мне подняться, он взял меня на руки и опустив на кровать в одежде, укрыл одеялом. Лишь затем выключил свет и лег рядом.

Пролежав в ночной темноте несколько часов, я обдумывала свою жизнь. В мои мысли вновь ворвались воспоминания