Назола

Назо́ла — ж., назо́л — м.: «тоска, досада, огорчение», нижегор., ряз., назо́лить «досадить», укр. дозо́лити — то же. Вероятно, родственно лит. žalà «вред», žalingas «злобный», лтш. zalba «ущерб; повреждение», др.-исл. galli «вред, ошибка», датск. galle «вред, боль»

(Этимологический словарь русского языка Макса Фасмера)

Назола — горе, грусть, зазола, зуда, кручина, надоеда, надоедала, печаль, приставала, смола, тоска. «Пташки поют, мне, молоденьке, назолушку дают…»

(Словарь русских синонимов)

* * *

Этот парень был неуловимо похож на кого-то хорошо Тёме знакомого. Он поклялся бы, что точно видел его где-то, но где?

Потом Тёма сообразил, где, и чуть не прыснул со смеху.

Белобрысый, курносый и длинноногий, тот был просто копией разудалого Трубадура из старинного мульта про Бременских музыкантов. Даже рубаха на нём была почти такая же допотопная, с воротником типа «апаш», винтажная, можно сказать, и джинсы — мешковатые, клёшами, как у «битлов». Единственной приметой того, что парень — не пришелец из совковых семидесятых, были кожаные напульсники на запястьях. Да и светлые волосы его были коротко, не по-битловски, острижены.

Откуда тут взялось этакое простодырое чудо?

Тёма ещё раз окинул Трубадура намётанным взором. Этому бы Трубадуру да на такое литое тело — брендовую майку, чёрную или тёмно-синюю, чтобы подчеркнуть пшеничный — явно натуральный — цвет его волос и золотистый оттенок загорелой кожи. А ещё ему бы джинсы в облипочку на узкие бёдра, с прорехами, чтоб коленки торчали! Ну а кроссы… Тёма пригляделся и снисходительно определил: кроссы, так и быть, пусть останутся те, что уже имелись: изрядно поношенные, но фирменные «рибоки».

Вот так бы вот его одеть — и прямо слюни-слюни! А ещё лучше — вообще раздеть…

Парень, кстати, выглядел ровесником Тёмы или на год постарше, то есть лет на девятнадцать-двадцать. Идеально выглядел, в общем.

Тёма решительно закрыл макбук и поднялся из глубокого кожаного кресла, в котором вольготно раскинулся. Мягко ступая по кремовому паласу просторного холла, подошёл к Трубадуру со спины.

— Ищешь кого, чувак?

Чувак вздрогнул и уставился на него изумлённо: видимо, он и впрямь раньше не заметил Тёму за высокой спинкой кресла, стоявшего в углу. Уставился и улыбнулся, словно извиняясь. Глаза у него оказались серо-голубыми, а улыбка — искренней. Тёма озадаченно моргнул, невольно отвечая на эту улыбку.

— Ищешь кого, спрашиваю? — настойчиво повторил он, чуть нахмурившись.

Трубадур оказался ещё и обаятельным, зараза!

— Продюсера ищу, — легко отозвался он. — Галицкого Андрея Филипповича. На ресепшне сказали, он наверху в студии, кастинг у него тут. Привет, кстати.

Итак, явившееся из прошлого века чудо было вежливым, а также знало слова «ресепшн», «кастинг», и искало Галицкого.

Чёрт, да это был прямо-таки знак! Перст, можно сказать, судьбы.

— Кстати, привет… — медленно проговорил Тёма, сощурившись и безо всякого стеснения встречая пристальный взгляд парня. Стесняться ему было нечего: цену себе он знал, и цена эта была не просто высокой, а запредельной. Как ещё можно было оценить изящество его стройного смуглого тела, волну тёмных кудрей, зелень глаз в тени пушистых ресниц и, самое главное, талант?! — Меня зовут Артём.

— Рост, — парень, снова простодушно заулыбался. — Ростислав то есть. Прохоров.

И весело протянул Тёме руку.

«О…» — мысленно произнёс