Любовь на привязи

Примечания автора.

Праздник весны — день рождения.

Вертикуляр — средство передвижения по воздуху.

Вертакс — такси, летающее по воздуху.

Виртуалка — виртуальная газета в интернете.

Альт

     Я сижу на узкой кровати и смотрю на зарешеченное окно. Сегодня моя восемнадцатая весна. По идее, с завтрашнего дня меня официально имеют право выводить к покупателям. Не хочу! Если бы смог перегрызть себе сонную артерию, то сделал бы это. Я не раб! Хотя кому я это докажу? Никому. С самого рождения я никто. Щенок номер ноль двадцать пять. Оборотень-полукровка родившийся от волка и человека с Земли. Хотя я придумал себе имя, только никому не говорю об этом. На самом деле меня зовут Альт. Ни за что не смирюсь с тем именем, которое выберет мне хозяин. А когда меня повезут в его дом, сбегу. Если будет возможность. Ведь нас не посвящают, каким образом идёт передача. У нас высокоразвитая цивилизация. Мы летаем за пределы нашей системы, но до сих пор процветает рабство. В основном, это брошенные в приюте дети-полукровки. Люди с других планет ведут с нами торговые отношения и с удовольствием спят с волками. Но вот если случается внезапная беременность, мать рожает и бросает ребёнка в приюте, не зная, что с ним делать. Отцу такие дети тоже не нужны. Оборотни предпочитают только чистокровных детей. Такие как мы с рождения изгои. Давным-давно правительство решило, что полукровок слишком много. Каждого нужно вырастить, потратив деньги, потом обеспечить жильём и работой. Поэтому чтобы сэкономить, было решено, с детства растить из нас покорных слуг, умеющих делать всё, от готовки вкусного блюда, до первоклассного минета. Единственное, что запрещено до продажи, это лишать нас невинности. То, что мы ещё не потеряли девственность, свидетельствуют вторые ушки как у волка. С первой близостью они исчезают. Это всё, что мне досталось от отца, потому что я не могу оборачиваться в волка. Зато умею многое другое: стирать, убирать, гладить, всячески ублажать своего хозяина. Но у меня несносный характер, из-за которого мне часто доставалось. Ведь я не желал покориться. Думал, меня отпустят на волю как бракованного. Ошибся, не отпустили. Посмотрел на улицу. Ребята гуляют. Я тоже могу спокойно выйти из комнаты. Но дальше забора никуда не уйдёшь. Он высокий, а на вышках стоит охрана, как будто мы находимся в тюрьме. Впрочем, тюрем давно нет, как и преступников, в этих местах теперь заведение для выращивания рабов.

     Решил тоже выйти на улицу. Сидеть в комнате надоело. Глянул перед выходом в зеркало и зарычал от досады. В вырезе футболки, чуть ниже ключицы, виднеется татуировка «025». Ненавижу, суки! Как же я их всех ненавижу! И в первую очередь мать, которая не пожалела и бросила!

     Путь на улицу пролегает коридором, мимо дверей администрации. У директора приоткрыта дверь. Я с детства любопытный, поэтому встал у двери, вжавшись в стену, и прислушался.

— Что будем делать с ноль двадцать пятым, Вайс? — говорит Дин, наш директор.

— Господин директор, ноль двадцать пять бракованный волчонок. Не в меру любопытный, агрессивный. Нам так и не удалось воспитать из него послушного слугу. Он знает и умеет всё, как и положено, но упрямиться. Вчера укусил за руку учителя Таласа,