Чёрный цветок

***Анри

Выхожу из съёмной квартиры на окраине Гарлема[1], где я развлекался с очередной дамочкой, и стою разглядывая расписанные перлами народной мудрости стены: «Не прислоняйся, мы не знакомы», «Она хотела шубу и отдых на Канарах, а я послал её на ЙУХ: там теплее».

Умно. Последнее надо запомнить.

Скучающе жду, когда подъедет Трей и заберёт меня из этого убогого района. Внезапно взглядом зацепляюсь за мулата в мешковатых рэперских штанах, одетых явно, чтобы скрыть под ними другие, с полными карманами наркоты и «колёс». Футболка-сетка позволяет беспрепятственно любоваться фигурой подростка, чем я занимаюсь, дабы скрасить ожидание.

Парень красив. Очень. Ему бы с такой осанкой и мордашкой на подиуме или в кино блистать, а он прозябает толкачом дури. Хотя… с таким-то телом, может, не только дури? Услугами шлюх я не пользуюсь, но ради него, пожалуй, сделал бы исключение.

Гладкая кожа цвета молочного шоколада, рельефные, не перекачанные мышцы, кубики пресса, по которым так и хочется пройтись языком. Допускаю, что парень занимается каким-то спортом: американским футболом или боксом.

Внимательнее вглядываюсь в лицо торговца. Н-даа… Наверное, многие при встрече с ним пересматривают своё скептическое отношение к возвышенной любви с первого взгляда. А вот меня, как более циничную личность, интересует приземлённый и более реальный секс с несовершеннолетним.

Высокие скулы, аккуратный нос, красиво очерченные губы. Не толстые, как у большинства чернокожих, совсем нет. Они были чуть припухшими и сладкими даже на вид. Их хотелось ласкать, кусать и облизывать. Смаковать словно конфеты, зная, что с каждым поцелуем лакомство будет приносить все больше и больше радости. Глаза… Стой! Отвернулся. Чёрт. Ладно, потерплю. Тем более, что задний фасад очень даже хорош: широкая спина, тонкая талия, узкие бёдра. На пояснице что-то темнеет. Татуировка? Жаль, деталей не разобрать: она наполовину скрыта широким поясом.

За время своего изучения успеваю возненавидеть громко именуемую «штанами» хламиду. Она совсем не обтягивает его задницу и ноги, скрадывая линии. Прислонившись к фонарному столбу не далее чем в десяти ярдах от мулатистого продавца, наблюдаю привычную для этого места картину. Благо на мне затемнённые очки, и объект не замечает, как пристально я за ним слежу. Он видит лишь заросшего щетиной белого мужика, который не будет помехой тёмным делишкам.

К рэперу подваливает худой, бледный ушлёпок, то бишь клиент. Они пожимают друг другу руки, и, в обмен на мятые купюры, крошечный пакетик перекочёвывает к покупателю.

Застукай я кого-то за подобным занятием на моей территории — убил бы на месте. Хочется сказать: обоих, но вряд ли, уж больно понравилась «шоколадка».

Ненавижу наркоманское быдло. Одни готовы продать мать за дозу, другие травят детей ради бабок. В какую выгребную яму скатился наш долбанный мир? Блаженно улыбнувшись, торчок сваливает. Как только он скрывается за углом, заинтриговавший меня мулат сползает вдоль разрисованной граффити стены на затоптанный, заплёванный жвачками асфальт и прячет лицо в ладонях, зашторившись поверх множеством косичек-змеек. Мне всегда было любопытно: не болит ли от такой причёски голова?

Порываюсь подойти, и останавливаюсь. Едва ли парень хочет быть застигнутым при проявлении слабости. А может, ему тоже надо ширнуться? От этой догадки меня коробит. Он не похож на нарика, возможно, просто накатила усталость, а я дёргаюсь. Заговорю с ним и буду