Возрождение любви

Аравия, 1589 год.

Поддерживая двумя руками распухший живот, Гюльфем вошла в трапезную, где её ждал Хусейн. Стол в виде длинной доски, установленной на козлах, был накрыт нехитрыми яствами, приготовленными из молока, куриных яиц, овощей и злаков. В последнее время постаревший наставник царя предпочитал простую неприхотливую кухню и полностью отказался от вина, хотя и раньше употреблял его только по особым случаям. Теперь все праздники он отмечал айраном - вином стариков - и закусывал мякишем хлеба или горбушкой, размоченной в нём же. Гюльфем подозревала, что у него начали выпадать зубы. Но он был слишком горд, чтобы признаться в этом.

При виде подопечной Хусейн встал из-за стола и поспешил к ней. Поддерживая Гюльфем, он подвёл её к столу, где лежала большая удобная подушка, принесённая специально для неё. Гюльфем буквально растеклась по ней как студень. В последний месяц живот у неё опустился, ей стало легче дышать, но трудно ходить и особенно сидеть за столом.

Устроившись рядом, Хусейн подождал, пока она отдышится и сказал, как бы извиняясь:

- Ужин сегодня лёгкий, дочка. Мне кажется, нам обоим лучше воздерживаться от мясной пищи, хотя бы по вечерам. Я уже с трудом её перевариваю, а ты вот-вот должна разрешиться. Повитуха сказала, что на пустой желудок легче родить.

- Благодарю за вашу заботу, Ходжа (прим. автора: учитель), - рассеянно отвечала Гюльфем.

- Зови меня отцом, - ласково попросил он.

От его неожиданной просьбы у неё стало сухо во рту, и она отпила пару глотков из своей чаши, куда он заботливо налил ей айран.

- Пожалуйста, уважь старика, - не отставал он. - Я со своей стороны давно почитаю тебя дочкой.

Она была удивлена и смущена.

- Мне приятно это слышать, но… немного странно. Ведь ваш воспитанник, которого вы считаете сыном, кажется, уже и думать про меня забыл.

- А какое мне до него дело? - вдруг сказал Хусейн, приведя её в ещё большее удивление. - У меня своя голова на плечах, чтобы думать, и своё собственное сердце, чтобы не забывать. И если он забыл о своём долге, то я, как его бывший наставник, могу только осудить его за это. А как свободный и независимый человек, взять его долг на себя. К сожалению, не в моих силах выплатить его целиком. Но это и не требуется. Я уже проконсультировался с кадием. Есть две возможности, дочка.

Гюльфем уставилась на него во все глаза. Каждой своей репликой он поражал её всё сильнее и сильнее.

- Я не понимаю, о чём вы говорите, - пролепетала она.

- Сейчас всё растолкую, - пообещал старик.

В его выцветших серых глазах зажёгся задорный огонёк, осветив их молодым блеском. Гюльфем снова обратила внимание, как уже обращала не раз, на его породистую внешность. Время пощадило благородную красоту его лица, тронутого чуть видимой сеточкой морщин, черты его сохранили чёткость и выразительность. Дома он никогда не носил тюрбана, а без него смотрелся моложе. Его слегка поредевшие каштановые волосы были прихвачены сединой лишь у самых висков.

- Итак, первая возможность, - молвил он, загибая мизинец. - Я могу попросить одного из своих сыновей жениться на тебе и усыновить твоего ребёнка. И вторая,