Человек из племени Ад. Том 2.

Очаровательная девушка с чёрными, как вороново крыло косами, венцом уложенными на голове, такими же чёрными бархатными глазами и ямочками на щеках, похожих на лепестки жасмина, беспечно плескалась у фонтана со своими приятельницами.

Эти юные феи мало чем отличались друг от друга в своих намокших одеждах, но наблюдавший за ними с дворцового портика Камал сразу выделил Марджин по стремительному стуку своего сердца. Без малого семь лет прошло со дня его высылки в Аль-Акик, и теперь он был снова здесь, у врат оставленного им, но не забытого рая. Хоть сказано в Коране, что рай покоится у ног матери, для Камала он остался на ступеньках дворца, где впервые встретил утопающую в горьких слезах маленькую румалийскую царевну.

Все эти годы юный араб, мечтая вернуться в свой рай, грыз науку в кораническом медресе с таким неутомимым рвением, что в итоге опекавший его зять Амиран, градоначальник Аль-Акик, стал доверять своему шурину поначалу простые, а со временем всё более сложные поручения. Кончилось тем, что он направил Камала послом в столицу.

Разбирая почту среднего сына, государь обнаружил рекомендательное письмо, восхвалявшее деловую сметку Камала. «Более всего, - писал о своём шурине Амиран, - преуспел он в умении договариваться, а ещё - занимать гостей приятной беседой».

- Ну что ж, - решил царь, сворачивая письмо сына, - пусть этот способный юноша послужит в Алькадире представителем державы.

В результате Камал поселился в посольском доме и занялся разбором дел чужеземных эмиссаров. В помощь ему был предоставлен целый штат слуг, секретарей и писарей, так что он ощутил себя весьма значительной персоной. Но восторги его по этому поводу продолжались недолго.

Камал получил чувствительный удар, приняв первое же посольство из Черкесии, носившей гордое название королевства. Целью его приезда оказалась рука царевны Марджин, которой добивался для своего наследника властелин этой изрезанной цепями гор полудикой страны, беспрерывно враждующей со своими соседями, крымскими татарами.

Камал надеялся, что государь не примет сватовства этих варваров, но вопреки его ожиданиям Аль-Шукрейн отнёсся к нему благосклонно.

Юноша с закипающей ненавистью выслушал разглагольствования царя о том, что пора расширять горизонты дружбы и сотрудничества с другими державами.

- Повелитель, - робко возразил он, - не уронит ли вашу честь, если вы примете предложение короля, уже получившего отказ у султана Акбара? Великий Могол не посчитал его сына достойной партией для своей дочери, Жемчужины Индии.

- Это не аргумент, Камал! - бурно отреагировал царь. - Жемчужина Индии по зубам лишь одному Сарнияру Измаилу, властителю Голконды. Акбар будет отвергать всех других соискателей её руки, пока есть надежда на их соединение.

- Но Сарнияр Измаил связан браком с албанкой, - напомнил ему Камал. - На что вы рассчитываете, государь? Вы не можете разорвать этот союз, уже принёсший плоды, чтобы осуществить свою давнюю мечту ближе сродниться с Моголом.

- Есть две возможности, Камал, - ответил царь. - Моя невестка Сервиназ донашивает своего третьего ребёнка. Сам понимаешь, всегда существует вероятность летального исхода для роженицы. В последнем письме мой сын сетовал на её дурное самочувствие. Она очень плохо переносит свою третью беременность. Женщины часто умирают в родах, Камал. Помнишь, что случилось с моей старшей дочерью? Мы не получали от неё вестей