Все еще здесь

МЕЛ (2009)

Триш Ховард хвастается на всю раздевалку, что Шейн Келлер лично позвал ее на послеигровую вечеринку.

Я закатываю глаза, отворачиваясь к своему шкафчику – меня может стошнить в любую секунду.

― Сегодня я поимею этого парня, ― самоуверенно заявляет она. ― У него тормоза откажут, когда он увидит на мне это.

Она поднимает руки и демонстрирует всем девчонкам кружевное темно-красное белье.

Некоторые из девочек одобрительно свистят, чем только подстегивают Триш.

Почему девочки ведут себя будто парни в период гормонального всплеска?

― Она так говорит, словно сорвала джек-пот в лотерею, ― тихо бормочу я Ненси.

Подруга усмехается:

― Пусть порадуется – скорее всего, это ее единственная возможность стянуть штаны с Келлера.

― Это не так сложно, ― не соглашаюсь я. ― Его штаны сами слетают, стоит девчонке покрутить перед ним задом.

― Дважды этот номер не срабатывает. К тому же, он почти не гадит там, где ест. Все знают, что Шейн предпочитает обхаживать черлидерш соперников.

Ненси натягивает свитер, а я размышляю над ее словами.

В любом случае – он мерзкий. Даже не верится, что я была влюблена в него когда-то. В свое оправдание скажу, что тогда мне было десять лет.

― И все равно не понимаю, чем тут гордиться. ― Я морщу нос. ― Что хорошего, если завтра он и имени ее не вспомнит, кувыркаясь с другой?

― Потому что он Шейн Келлер. Для девчонок типа Триш это уже достижение всей жизни. Будет о чем внукам рассказать.

Мы обе прыскаем от смеха.

― Ну, если только это, ― с сомнением тяну я.

― А представь, если он станет звездой первого дивизиона? На этом еще и заработать можно будет, если дать интервью в пару-тройку журналов. И вообще: ты отхватила себе самого Райана Полонски. Большинство девчонок тебя за это готовы столкнуть под поезд.

Я легонько толкаю Ненси, и она улыбается. Может, ее слова не так далеки от истины, но я знаю, что сама она так не думает. После того, как мы с Райаном стали парой в конце прошлого учебного года, я на самом деле стала ловить на себе завистливые, недоброжелательные взгляды девочек, которые еще недавно улыбались мне вполне искренне.

Вот что значит получить статус подружки одного из самых желанных парней школы.

Но я-то не потому с Райаном. Он классный, забавный и добрый. Мне с ним хорошо.

Если бы еще не его лучший друг…

Меня передергивает при мысли о Келлере. Он на дух меня не переносит, хотя, что плохого я ему сделала?

Рай говорит, что это ревность, и Шейн скоро привыкнет ко мне, но мы вместе уже полгода, а его друг, кажется, стал только хуже относиться ко мне.

― Эрин просто рвет и мечет из-за сегодняшнего перепихончика Триш и Шейна, ― щелкая зажигалкой, с заднего сиденья информирует Скайлер.

Я, Ненси и Скай направляемся на вечеринку в доме Райана. Сегодня я трезвый водитель, хотя ничего не имею против, потому что всякий раз, стоит мне перебрать, ужасно себя чувствую.

― Эрин надеялась, что Келлер вспомнит о ней через год и захочет все повторить?

Ненси оглядывается через плечо на Скайлер.

Скай фыркает:

― Наверное.

― Скай, не кури в машине. ― Я смотрю на нее в зеркало заднего вида. ― Родители унюхают и с катушек слетят!

Не знаю, что бесит меня больше: то, что Скайлер курит в моей машине, или все эти разговоры про Келлера и его девках.

Наверное, все сразу.

― Ладно, я окно открою! ― уступает Скай.

― Просто выкинь чертову сигарету, ― ворчу я.

Ненси с удивлением смотрит на меня.

― Ты чего?

― А что? Воняет же, а от пепла обивка может испортиться, ― оправдываюсь я.

Веду себя, как сучка. С чего бы это?

― Можно подумать, ты ревнуешь, ― заявляет Ненси, скидывая свои балетки и поднимая ноги на консоль.

Я едва руль из рук не выпускаю: что она такое несет?!

― О чем ты? ― Я с возмущением смотрю на лучшую подругу.

― После этих разговоров о Шейне и Триш ты бесишься, ― не моргнув, отвечает она.

Скайлер подается вперед.

― Мел ревнует Шейна? ― хихикает она. ― Да ладно!

Я чувствую, как мои щеки становятся горячими от прилива крови, а тело тем временем леденеет.

― Вы обе что, окончательно тронулись? С чего бы мне Келлера ревновать? Он мне даже не нравится! Да пусть с кем хочет трахается!

Ненси долго не сводит с меня внимательного взгляда, чем нервирует, а потом начинает смеяться.

Я немного расслабляюсь.

― Остынь! Я просто прикололась.

Я показываю ей средний палец, чем веселю еще больше. Скоро мы все начинаем смеяться, и напряжение уходит из моего тела.

Боже, я ревную Келлера!

Вот это выдумала, дурочка!

***

Вечеринка почти подошла к концу, остались только самые стойкие.

Не дожидаясь, пока все свалят, я отправляюсь на кухню и берусь за уборку. Я всегда помогаю Райану, когда он устраивает тусовки у себя дома. А это случается не так и редко, потому что большую часть года его родители проводят в Вашингтоне – отец Рая работает в администрации Белого дома. А для матери светская жизнь столицы кажется заманчивей, чем воспитание единственного сына.

Я беру черный мешок и скидываю в него весь мусор, что остался после вечеринки. Внезапно раздается визгливый смех Триш – музыка уже не играет, поэтому мне хорошо его слышно. Я пугаюсь, что она может нагрянуть на кухню, но она кричит кому-то: «Пока!» и, по всей видимости, убирается из дома, потому что ее больше не слышно.

Триш мне не то, чтобы не нравится, мы не подруги, но до сегодняшнего вечера я о ней вообще почти не думала. А теперь меня от нее тошнит.

Фу, какая нормальная девушка станет делиться планами кого-то «поиметь» в общей раздевалке?

Морщась, я принимаюсь вытирать разлитое на столешнице молоко (серьезно, кто пьет молоко на вечеринке?), когда в кухню заявляется Келлер.

Я мысленно чертыхаюсь: разве он не уехал с Триш?

Делаю вид, что не замечаю его, продолжая уборку. Шейн достает бутылку с водой из холодильника, потом приваливается к столешнице и пока пьет, таращится на меня.

Меня это нервирует. Хочется сказать ему что-нибудь грубое и обидное.

― В чем твоя проблема, Уоллес? ― вдруг выдает он.

Я застываю с бумажным полотенцем в руке и медленно поднимаю голову.

― Что, прости?

Шейн щурится:

― Что с тобой не так?

Я призываю себя к тому, чтобы не запустить в него мокрым, грязным полотенцем.

― Ты с косяком перебрал, Келлер?

― Ты мне не нравишься, поняла? ― цедит он, кривя губы.

Я моргаю, потому что это последнее, что я ожидала. И хотя это не имеет значения, внезапно мне… больно.

― Ладно. Ты мне тоже, ― мой голос совершенно ровный.

― Мы никогда не станем друзьями, ― продолжает он, подступив ближе и нависая надо мной. Каждое его слово сочится неприязнью. ― Даже не думай, что можешь рассорить нас с Раем. Ты – ванильная сучка, и скоро он поймет, что ты ему нахер не сдалась.

Я слишком шокирована, чтобы что-то отвечать.

Откуда в нем столько ненависти?

― На, убери!

Он швыряет на столешницу пустую бутылку, разворачивается и выходит из кухни.