Путь гейши. Когда проснется дракон

- Нет, – Мия отодвинула свиток и с вызовом взглянула в глаза мужчине. – Я не отвечу больше ни на один ваш вопрос, господин Кудо, пока вы не объясните, зачем это все, и что вы собираетесь дальше делать.

За бортом плескала вода, и кричали чайки. Подходил к концу третий день морского путешествия, до Хигоку – сердца Оясимы – оставалось всего несколько часов, а Мия вдруг словно очнулась от тягостного муторного сна.

Сразу после ареста Акио она была в таком беспросветном отчаянии, так придавлена грузом вины, что ухватилась за соломинку. Господин Кудо отвел ее на корабль, который, судя по всему, принадлежал ему лично. Мия забилась в дальний угол крохотной каюты, обняла себя за ноги и сидела так несколько часов.

Плеск волн в борта и усилившаяся качка подсказали, что корабль отчалил. Девушка отметила это механически, равнодушно. Она едва обратила внимание на появление господина Кудо с чашей воды. Равнодушно опустила руку в воду, как он хотел. Равнодушно проследила, как та вскипает, приобретая насыщенный багряный цвет, словно в чашу налили свежей крови.

- Мда… что и требовалось доказать, – пробормотал господин Кудо и задумчиво поскреб гладко выбритое лицо.

В другой ситуации Мия закидала бы его вопросами, но сейчас ей было слишком плохо. Любая неосторожная мысль вызывала почти физическую боль, и она отчаянно старалась не думать.

А господин Кудо ушел. И чашу забрал.

Он вернулся позже с той же чашей, но теперь в ней был вареный рис и несколько кусков солонины.

От вида и запаха еды к горлу подкатила тошнота. Мия ковырнула рис палочками и отодвинула миску.

Заснуть ночью так и не получилось. Она то погружалась в тягостное забытье без сновидений, то резко вскакивала от ощущения надвигающейся беды.

Уже под утро приснился двор Инуваси-дзё, отчаяние в глазах Акио и его голос: «Я же велел уходить тебе, Мия». И руки – ее руки, медленно вонзающие кинжал в грудь дайме.

Мия проснулась от собственного захлебывающегося крика. И даже мысль, что все это – сон, что в реальности Акио жив, не принесла облегчения. Она скорчилась на тюфяке и зарыдала.

Рядом, словно из ниоткуда, появился господин Кудо. Насильно усадил зареванную девушку, заставил поднять голову. От слез все расплывалось перед глазами. Она дернулась, пытаясь избежать бесцеремонных прикосновений. В ответ щеку ожгло пощечиной.

- Выпорю, – пообещал Такеши Кудо.

Угроза не подействовала. В эту минуту Мия почти ненавидела себя за непослушание, стоившее Акио свободы, а может, и жизни. И соглашалась, что заслуживает самого сурового наказания.

- Хорошо.

В ответ мужчина выругался с явной досадой, а потом снял с пояса флягу. Стальные пальцы стиснули щеки, принуждая Мию открыть рот, и в горло полилось сакэ.

- Пей!

Она сглотнула, закашлялась и сглотнула еще раз. Сакэ было отвратительным – несвежим и холодным – но от него голова очистилась от мыслей, и рыдания отступили.

- Ну? – спросил Такеши Кудо. – Истерика закончена? Тогда послушай меня еще раз, девочка! Я могу спасти твоего господина, но для этого ты должна делать то, что я скажу. Сейчас я хочу, чтобы ты умылась и легла спать. А когда проснешься, у нас будет долгий разговор. От того, насколько честно