Куплю твою жену

Женя

Цокот каблучков, шлейф парфюма, тихое:

— Здравствуйте.

Оборачиваюсь и… падаю. Прямо в омут широко распахнутых тёмно-зелёных глаз.

Молодая женщина, что остановилась возле нашего столика, напоминает богиню, только что сошедшую с Олимпа, — золотые волосы собраны в высокую причёску, из которой выбивается несколько локонов, идеальная кожа тронута лёгким загаром, естественно пухлые губки. А фигура! Ммм… Точёная статуэтка — хрупкая, миниатюрная, но при этом аппетитно округлая в нужных местах. Платье-футляр из зеленовато-золотой ткани обтягивает это великолепие, подчёркивая все достоинства. Впрочем — недостатков нет. Ни одного. Всё как я люблю.

Такие длинные стройные ножки приятно закидывать себе на плечи, когда…

Женщина-видение… Женщина-наваждение…

На вид ей не больше двадцати пяти. Элегантная, гордая, уверенная в себе…

А этот кулон-капелька на тончайшей цепочке, спускающийся прямо в ложбинку между грудей…

Глотаю голодную слюну.

Так, Евгений Владимирович, кажется, кто-то давненько не отрывался в компании красоток. Это правда — банковский сектор последнее время лихорадило. Было не до чего. Только бы удержаться наплаву и не сгинуть в этом водовороте глобальных изменений… Работал, как проклятый двадцать четыре на семь. А сейчас, вот, остановился и почувствовал, как голоден. Особенно, когда такая сладость под носом.

Я ж эстет. Мне какая угодно девочка не пойдёт. Мне ж гетеру подавай, которая после бурного соития может ещё и разговор о биржевых индексах поддержать…

Эта, чую, может. И не только об индексах.

Она так нереальна, что на мгновенье меня охватывает страх: сейчас извинится, скажет, что ошиблась столиком и…

Но она не ошиблась — проходит, садится рядом с этим слизнем Стасом Красновым и протягивает мне ручку:

— Краснова, — а голосок певучий, слушал бы и слушал, только представлю, как она этим голоском стонет — в штанах сразу тесно, — Иветта.

Уставляюсь на тонкую полоску обручального кольца, охватывающую пальчик. Нет, не может быть?! Она с ним? Такая женщина с… слизнем? Чем он её взял? Не иначе из жалости… Потому что по-другому никак.

— Простите, что опоздала, — она говорит, а я не могу отвести глаз от её губ. Чёрт, я хочу узнать, какие они на вкус.

Целую ручку — с такими, как она, только так. Я б и цветы под ноги кинул, если бы знал, что она придёт. Но Стасик, раздери его демоны, решил сделать нам сюрприз.

— Мой отец придерживался мнения, что опаздывают всегда самые шикарные женщины. И каждый раз оказывался прав, — произношу, глядя ей прямо в глаза. Вернее, проваливаясь в их зелёную трясину. Без шансов выбраться. А какие ресницы, боже. И уверен — настоящие. У неё всё настоящее.

Она так мило опускает свои «опахала» и так по-девчоночьи краснеет.

Мне плевать, что две других дамы — то ли жёны, то ли подруги партнёров Краснова — мечут в меня молнии.

Их нет, есть только Она.

Её мерзкий муженёк обвивает рукой этот дивный стан и притягивает красавицу к себе, целуя в висок.

А мне хочется убивать.

Я глохну от грохота собственного взбесившего пульса.

Хочу её.

В жизни так ни одну не хотел. Впрочем, я таких и не встречал. Особенно в тех кругах, где верчусь. Так, чтобы в женщине сочетались красота и естественность, опыт и невинность, женственность и чувство