Sliding kiss

Помню день… Серая простынка, в которой я была окутана, давно пропахла моими выделениями. Белоснежная кожа, ставшая красноватой, опрела и зудила. Я до смерти была голодная и кричала в каком-то вонючем месте меж чёрных пакетов и объедков. Когда появлялся тусклый свет, то я утихала... Три дня. Так продолжалось до тех пор, пока перед моими младенческими глазками не появилась молодая девушка с обеспокоенным лицом и слезами на глазах, взявшая меня своими тёплыми руками… Она стала для меня настоящей матерью. Помню её радость на лице, когда я впервые стала говорить «мама», когда я впервые стала сидеть, ходить, бегать… Девушкой она была не то чтобы невзрачной, как миловидной. Вытянутое лицо, блонд, курносый нос, пухлые губки и карие глаза. Мама любила делать мне косички, а я ей. Папой вскоре для меня стал весёлый мужчина, старше мамы на пять лет. Он заботился обо мне и маме, приносил в дом вкусности и помогал мне с домашкой, пока мама готовила отменный ужин. Никакие трудности меня не страшили, кроме… Мы были счастливой семьёй.

На моё совершеннолетие отец на свои сбережения купил мне однокомнатную квартирку в центре города, рядом c университетом. Обычный новостройный муравейник. Третий этаж, одиннадцатая квартира. Было много места для фантазии, как приукрасить квартиру. Минимализм? Модерн? А может лучше всё в кавай? Что уж там… Денег нет. Учусь на режиссёра театра драматургии второго курса. Ночи провожу за домашней работой, чтобы уснуть от усталости с мыслью, что мне не придётся проводить ночь с нежеланным гостем в углу комнаты или перед зеркалом.

Верю ли я в мистику? — Считаю себя больной на голову.

…

В комнате пахло душащими благовониями во время приёма горячей ванны и просмотра фильма за бутылочкой газировки. Ровно в полночь c щёлкающим звуком вырубали электричество во всём доме и оставляли аварийный свет в коридорах, лестницах и подъездах. Наступала гробовая тишина. Окна, ведущие во двор, окрашивали кухню в кровавые цвета, таившие в себе чёрные силуэты. Соседские дети умолкали. Мою спальню, которая смотрела в сторону дороги отредкости, освещали лишь бегающие разных цветов фары блудных машин. Яркой полосой через тонкие кружевные бабушкины шторы они пробегали по комнатке и оставляли тень от дерева в углу моей спальни и танцующие огоньки, где располагалась икона. Мой взгляд и был к ней примкнут. Дева Мария смотрела на меня, а я на неё. Она была укрыта голубой мантией с золотой каймой и держала руку на своём сердце, что было проткнуто синим кинжалом. Облитое кровью сердце было в цветочном венке и оплетено огненной каёмкой и отходящими золотыми полосами. Не сказать, что я была верующей… Я верила в бога только тогда, когда он был мне нужен. Конечно, и отрицать его не могла.

Моя кровать у стены находилась рядом с дверью. У меня не было домашних животных. Не было любви, которая сейчас бы могла меня согревать. Мой ночник на батарейке затерялся в коробках с вещами. Ванильные старые свечки горели в коридоре и в туалете. Их веющий запах успокаивал меня, как и икона, лицо которой не изуродовалось в темени, смотря на неё долго. Время было уже час ночи. Мои веки слипались и, широко раскрывая рот, я протяжно зевнула и