Черные вороны 11. Ураган

– Вы должны подписать здесь и здесь. Без вашего разрешения мы не

можем начать поставки товара.

Я посмотрела на Данилу Евгеньевича, моего консультанта-секретаря и

скептически поджала губы.

– Я подпишу только после того, как мне предоставят полный отчет. Полный,

Дани.

– Но Максим...

Я постучала костяшками пальцев по столу, раздражаясь.

– Мне наплевать, как вы работали раньше. Сейчас концерн принадлежит

мне, и я решаю, каким образом вести бизнес с моими партнерами. Бумаги об

отчетности мне на стол. Ты свободен.

– Я просто хотел сказать, что господин Воронов уже давно лично проверил

поставщика. Так, как он проверяет… - на несколько секунд он отвел взгляд.

– Я в этом не сомневаюсь, но проверю еще раз. Господин Воронов больше

не ваш босс. Теперь я решаю, как вы будете дышать, смотреть, двигаться и

говорить, я так же могу решить, что вам больше совершенно не нужно делать

ничего из вышеперечисленного, и в таком случае от вас останется горстка пепла.

Он сглотнул, и я увидела, как дернулся его кадык, а над верхней губой

появились капельки пота. В воздухе витал запах страха…и мне он нравился. Да, с

некоторых пор он начал мне нравиться, иногда это пугало.

Опустила голову, рассматривая на экране ноутбука особняки в пригороде.

Вчера я купила новый дом. Просторный, уютный, очень светлый. С утра мои люди

уже перевезли в него почти все вещи.

– Дарина?

С раздражением посмотрела на секретаря.

– Вы еще здесь?

– Полчаса назад пришли бумаги о продаже вашего дома. Сделка

состоялась. Через неделю въедут новые владельцы.

Я кивнула и снова перевела взгляд на экран.

– Отличная работа, Дани. Очень быстро.

Он не должен увидеть, как задрожали мои руки, и слышать, как несколько

раз замерло сердце. Когда дверь за ним тихо закрылась, я захлопнула крышку

ноутбука и уронила голову на руки, зарываясь пальцами в волосы. Вот и

разорвана последняя ниточка с прошлым. С Максимом.

Я ведь почти не думаю о нём. Почти. Нет, не потому что время лечит, а,

скорее, потому что в этом нет смысла. Иногда приходят такие моменты, когда

боль, выпитая до дна, притупляется, но она живет внутри тебя, даже дышит, и я

знаю о ее существовании. Просто я ее больше не боюсь. Потому что мы с ней

единое целое. Так человек смиряется с неизлечимой болезнью и учится с ней

жить, подстраиваться под нее. Я научилась жить с болью.

Сколько времени прошло, как мы стали чужими и больше не виделись? Я

потеряла ему счет. Вначале дни тянулись бесконечно, потом они переросли в

месяцы, а дальше я перестала смотреть на календарь. Сейчас я жила совсем

другой жизнью. Я изменилась, все во мне стало другим, иногда казалось, что это и

не я вовсе. О Максиме я больше не слышала ничего. Возможно, если бы я

захотела, я могла бы узнать, куда он уехал, где он сейчас, но я не хотела. Зачем

лишний раз кормить мою боль, чтоб она подняла голову и начала сжирать меня?

Кроме того, я могла узнать то, чего знать не хотела бы.

Жирная точка была давно поставлена, и я больше не собиралась

превращать ее в многоточие. Я занималась делами концерна,