Без тени страсти

Щека горела. У этой девчонки увесистая

рука. А по хрупкой фигуре и не скажешь. И как его угораздило?

— Чёртова подземка, —

буркнул Костя и тут же пугливо огляделся. Неужели он научился ругаться? Вот,

говорили же, найди местечко получше, но он выбрал район далеко не самый

элитный. А ведь имел возможность остановиться в дорогом отеле, и, вообще,

отправиться, к примеру, в Лас-Вегас. Кто знает, может, пристрастился бы к игре

в казино.

Теперь мотайся в этом унылом городе.

Серые дома, серые люди, серые лица. Как же они умудряются найти здесь то самое,

заставляющее терять

рассудок, подчиняться животным инстинктам, желать страстно и забывать всё на

свете? Это не укладывалось в голове, где с раннего детства информация

распределялась по полочкам, упаковывалась в контейнеры, маркировалась и

использовалась строго по назначению.

В городе был час пик, и людское море

несло Костю к выходу из метро. Он глазел по сторонам, замечая напряжённые лица.

Почему их мышцы так зажаты? Они нездоровы? Что заставляет их так сдвигать

брови, отчего над переносицей появляются складки?

Кто-то толкнул его в плечо. Это была

девушка. Всю её спину скрывали длинные светлые волосы, она пробежала вперёд несколько шагов,

стуча каблуками по каменному полу, потом обернулась и сказала: «Извините».

При этом её губы расползлись, обнажая

ровные ряды белых зубов, и это выглядело вполне к месту.

Костя прибавил шагу, чтобы двигаться

следом за незнакомкой, и разглядывал её. Тонкие ножки, обтянутые прозрачной

тканью, переступали частыми шагами, потому что в такой узкой юбке шире шаг

сделать было невозможно. Видимо, девушка очень куда-то спешила. Впрочем,

спешили почти все вокруг.

Костя то и дело ощущал прикосновения

чужих рук, портфелей. Дважды ему наступили на ногу. Он и сам кому-то наступил.

Случайно, когда засмотрелся, как семенили эти ножки.

Они умудрялись блестеть в тусклом свете

метрополитена, и к ним хотелось прикоснуться, провести рукой по нежной ткани.

От этой мысли Костя ощутил приятный подъём воздуха внутри него, превратившись в

баллон, который вдруг стали накачивать. Он становился легче и выше. Этот воздух

толкал его вверх, он и не заметил,

как уже шагнул на эскалатор и очутился совсем рядом с девушкой, остановившейся

на одну ступеньку вверх от него.

Её ножки стали ещё ближе к его глазам.

К его рукам. Вообще-то, Костя просто размышлял о причинах внутреннего подъёма,

когда ладонь вышла из-под контроля и коснулась блестящей ткани.

Он очень

быстро одёрнул руку, ощутив, как внезапно припекло щёку. Девушка бросила на него

совсем другой взгляд. Не такой, какой он поймал, когда она сказала «извините».

В новом взгляде сквозило чем-то колющим. Кроме щеки, у Кости загорелось всё

внутри. Он не успел осмыслить предыдущий подъём и внезапно ощутил новый. Совсем

другой, но горячий, словно его засунули в кипяток. Стало невыносимо жарко телу,

и он расстегнул куртку.

Девушка в это время уже поднялась по

ступенькам и скрылась. Была возможность оценить

своё состояние. Проанализировать ощущения и сделать выводы.

Поднявшись, Костя вышел из метро и

подставил лицо моросящему дождю.

«Всё

просто, — делился опытом коллега Сашка, — находишь ночной клуб, выбираешь

девушку, знакомишься, общаешься, танцуешь, дальше само пойдёт, сориентируешься

по обстоятельствам».

Пока Костя выполнял первый пункт нехитрого

плана и изучал окрестности, дождь