Порочный выстрел 2. Vendetta

Книга 2

Пролог

Возможно, жизнь — это запрограммированный процесс, а возможно всего лишь система случайностей. У компаса четыре стороны света, земля крутится вокруг солнца, а в сутках двадцать четыре часа. Ты поворачиваешься вправо и видишь восток, прислушиваешься к тишине и слышишь звук секундной стрелки, прикрываешь глаза и «чувствуешь» земное вращение. Ты живешь среди сотни правил и предубеждений...

...если пропускаешь завтраки — будет гастрит, плохо учишься — не найдешь хорошую работу, предашь любимого — и потеряешь его. Ты живешь по правилам написанными правильными людьми. Людьми, у которых никогда не было...

...тайн.

И если систему правил уже не изменить, то в конце должны по крайней мере поставить звездочку и дописать «не касается людей с тайнами». У меня они есть, и самое опасное то, что они есть у каждого из нас.

Тайны от себя самих. Тайны от любимых. Тайны от общества, государства и... Бога. И, если некоторые тайны мы порождаем самостоятельно, то другие — получаем случайно. По крайней мере мне хочется верить, что они случайны. Потому что, если нет, то кто запрограммировал такую историю для нас?

Самыми черными чернилами...

Самыми острыми иглами...

Самыми горячими тайнами...

Глава 1

Тайна любви выше тайны смерти.

— Оскар Уайльд

Мэри

Я спускаюсь мраморными ступеньками со второго этажа. Дом моего отца настолько велик, что каждый шаг моих каблуков разлетается эхом и смешивается с предыдущим. Пока дойдешь до последней ступеньки, можно симфонию записать. Конечно, трагическую. Ибо на каждой высокой ноте вспыхивают воспоминания моего с недавнего времени несуществующего прошлого, нашего первого знакомства с отцом, кучи ошибок и выплаканных слез. Такую симфонию лучше никому не слышать, потому что под нее не живут, под нее только умирают.

И если когда-то мне казалось, что время не лечит, теперь я знаю... лечит тех, кто этого хочет. Тех, кто себе это позволяет. В конце концов, пытки за свои грехи устраиваем мы себе сами. Мы сами выбираем — прощать себе или нет. И самое большое заблуждение заключается в поиске прощения снаружи, когда наши сердца нуждаются во внутреннем прощении. Мой отец говорит, что человек может быть для себя кем угодно. Даже Богом, если придется. И хотя я знаю, что за этими словами кроются жестокие последствия, я принимаю их... и на это у меня собственные причины.

Эскобар уже сидит за длинным столом, где нам накрыли завтрак. Во главе него, конечно. Как всегда, читает газету, которую казалось бы в наше время уже никто не читает. Но этот человек старой закалки. У него много привычек, которые мне нравятся. В ледяном спокойствии моего отца я нашла очень теплое место. И так случилось... потому что он меня туда пустил. Это место напоминает разведенный костер для грешников. И я имела все шансы, чтобы избежать его. Но мы ведь все знаем, что я тоже... грешница.

— Доброе утро, папа, — я обнимаю его сзади и целую в щеку, покрытую почти седой бородой.

Мужчина сразу растягивает морщины в улыбке и откладывает газету.

— Buenos días, милая, — он прижимает мои руки к груди и через мгновение отпускает. — Как себя чувствуешь?

— Все отлично, — сажусь рядом с ним, напротив Дориана. — Доброе утро, мистер