Научи меня любить.

С Артёмом мы провели вместе два дня. Потом он уехал сдавать сессию, а когда вернулся, то… был уже не один.

– Моя девушка Карина, – представил он мне симпатичную блондинку на высоких каблуках. – А это Ксюша, моя новая знакомая.

С тех пор я поняла, что иногда мечты могут принести вред.

Карина оказалась весьма приятной девушкой. Она охотно поддерживала разговор, часто обращалась ко мне и, по-моему, старалась подружиться. Меня же её общество тяготило, так же как и присутствие Вениамина, который почему-то всё чаще оказывался возле меня. Мне нужен был Артём – тот, которого я узнала в самый первый день. И он был рядом, но в то же время – уже далеко.

Карина училась вместе с ним в том же университете, только на курс младше. И, как выяснилось, она специально приехала в наш город к своему парню. Я чувствовала себя лишней среди них.

На мой выпускной они пришли втроём. Даже Вениамин появился с букетом цветов, который после торжественной части вручил мне. Я поблагодарила его, а затем повернулась к Артёму.

– Спасибо вам, что пришли, – слова эти тоже были предназначены ему одному.

– Хотелось поддержать тебя в такой особенный день, – улыбнулся он.

Они не смогли остаться, к моему большому сожалению. Количество гостей было ограничено. Нам сняли ресторан, а после всех застольных мероприятий мы отправились гулять по ночному городу. Там снова появился Артём, уже без своей девушки. Вениамина тоже с ним не было.

Я была очень рада. Мы снова гуляли вдвоём, держались за руки и много-много говорили. Я чувствовала себя очень легко с ним, как будто мы знали друг друга целую жизнь. Мне казалось, я могу доверить ему любую тайну. Никогда ещё ни с кем я не была такой счастливой, как с ним. И тогда появилась мысль: а может, это любовь?

* * *

С Артёмом мы провели вместе два дня. Потом он уехал сдавать сессию, а когда вернулся, то… был уже не один.

– Моя девушка Карина, – представил он мне симпатичную блондинку на высоких каблуках. – А это Ксюша, моя новая знакомая.

С тех пор я поняла, что иногда мечты могут принести вред.

Карина оказалась весьма приятной девушкой. Она охотно поддерживала разговор, часто обращалась ко мне и, по-моему, старалась подружиться. Меня же её общество тяготило, так же как и присутствие Вениамина, который почему-то всё чаще оказывался возле меня. Мне нужен был Артём – тот, которого я узнала в самый первый день. И он был рядом, но в то же время – уже далеко.

Карина училась вместе с ним в том же университете, только на курс младше. И, как выяснилось, она специально приехала в наш город к своему парню. Я чувствовала себя лишней среди них.

На мой выпускной они пришли втроём. Даже Вениамин появился с букетом цветов, который после торжественной части вручил мне. Я поблагодарила его, а затем повернулась к Артёму.

– Спасибо вам, что пришли, – слова эти тоже были предназначены ему одному.

– Хотелось поддержать тебя в такой особенный день, – улыбнулся он.

Они не смогли остаться, к моему большому сожалению. Количество гостей было ограничено. Нам сняли ресторан, а после всех застольных мероприятий мы отправились гулять по ночному городу. Там снова появился Артём, уже без своей девушки. Вениамина тоже с ним не было.

Я была очень рада. Мы снова гуляли вдвоём, держались за руки и много-много говорили. Я чувствовала себя очень легко с ним, как будто мы знали друг друга целую жизнь. Мне казалось, я могу доверить ему любую тайну. Никогда ещё ни с кем я не была такой счастливой, как с ним. И тогда появилась мысль: а может, это любовь?

* * *

Дорога от дома до студенческого общежития заняла около двух часов. В машине играла какая-то очень старая музыка, и я почти её не слушала. Гораздо интереснее было смотреть в окно. Поэтому почти весь путь я провела в молчании. Петр Алексеевич (теперь можно просто дядя Петя) также молча вёл машину, не нарушая моих наблюдений. И лишь изредка задавал вопросы типа: как у меня настроение, хочется ли мне ехать, и чего я жду от этой поездки. Я отвечала коротко, порой невнятно, мельком взглянув в его сторону, а потом вновь отворачивалась к окну. Он всё понимал. Так, во всяком случае, мне хотелось думать.

Когда мать сообщила, что выходит замуж, я оторопела, не в силах переварить услышанное.

– Ты же только что развелась, – осторожно напомнила я.

– Ну и что? – глядя на меня с вызовом, произнесла она. – Или, по-твоему, мне нужно выждать какой-то срок?

Я не знала, что сказать на это. Но мне, по-прежнему, казалось, что для замужества ещё слишком рано.

– Девочка моя, – уже более мягким голосом обратилась ко мне мама, – пойми: наш развод с твоим отцом – дело давно решённое. Мы ждали подходящего момента. И теперь, когда я, наконец, освободилась от этой ноши, хочу позволить себе насладиться собственным счастьем. Разве я не имею на это право?

Её счастьем стал давний знакомый, коллега по работе и друг нашей семьи, Пётр Алексеевич Берестов. Вот уж на кого бы я ни за что не подумала!.. Он был частым гостем в нашем доме, сидел с моими родителями за одним столом, поднимал бокалы за здравие всех членов семьи, жал руку моему отцу и… спокойно встречался с моей матерью за его спиной. У меня до сих пор не уложилось это в голове. Я замечала, что он не равнодушен к моей матери, но, поскольку она была женщиной обаятельной, ничего удивительного в этом не было. Но как же я не подумала о том, что она может на такое решиться! И теперь ореол красоты её стал неумолимо таять на моих глазах. Потому что принять красоту без совести и чести я не могла.

Они поженились почти сразу после развода. Петр Алексеевич вошёл в наш дом. Он поселился в той комнате, что когда-то принадлежала моим родителям; он спал в одной постели с моей матерью, ел из нашей посуды, пользовался нашими вещами и всеми предметами в доме. А я не могла отделаться от мысли, что этот человек – самый настоящий вор. Иначе как можно назвать того, кто присвоил себе всё то, что когда-то принадлежало другому?

Братья ни во что не вмешивались. А я, чтобы избежать неприятных разговоров, ещё больше увлеклась учёбой. К счастью, мне предстояли экзамены, и на этот период мать решила оставить меня в покое. Ну, а после, когда я подала документы не на тот, по её мнению, факультет, а вскоре узнала о зачислении, между нами пролегла трещина, которая росла с каждым днём. Меня это не огорчало. Напротив, впервые возникло ощущение некой призрачной свободы, которое раньше я никогда не испытывала. Поэтому на вопрос о предоставлении мне места в студенческом общежитии я ответила утвердительно. Мама была в шоке, но именно это меня и радовало. Отныне я поняла, что доставлять ей неприятности мне очень нравится.

– Ксюша, смотри, въезжаем в город, – сообщил дядя Петя.

Я тут же очнулась от своих размышлений. Снова выглянула в окно. В лицо дохнул ещё тёплый августовский ветер, мигом растрепав мои длинные каштановые волосы. Сердце забилось от предвкушения чего-то нового, пока не знакомого мне. Я несколько раз была в этом городе, посещала музеи, театры, парки и скверы, интересные выставки. Я знала, как здесь красиво. И всей душой тянулась именно сюда. У меня не получилось стать счастливой в своём родном городе. Может быть, здесь я обрету всё то, чего мне так недоставало? Друзей, знакомых, единомышленников? Настоящую любовь?.. Наверное, каждая девушка в моём возрасте об этом мечтает. Невольно вспомнила Артёма, с которым виделась накануне своего отъезда. Он в своей доброжелательной манере пожелал мне удачи во всём и напомнил, что в случае необходимости он сразу окажется рядом.

Странное чувство… Мне было и грустно и радостно одновременно. Я знала, что расставание неизбежно и старалась не думать об этом. Но когда этот миг настал, я приняла его спокойно. Видимо, сама себе успела объяснить необходимость разлуки и, таким образом, успокоиться. А мысль о том, что впереди меня ждёт светлое будущее, вдохновляла и окрыляла. Я еду учиться в самый лучший город в самый лучший университет, чтобы получить самую лучшую профессию – переводчика иностранных языков! Разве это повод для грусти?

* * *

– Ксения Золотарёва, – на меня глянули строгие серые глаза поверх очков. – Так-так… Очень приятно.

Это прозвучало как-то неубедительно. Комендант общежития – высокая тонкая женщина с большим пучком рыжих волос и неприятным выражением лица, которое, похоже, совсем не умело улыбаться, весьма критично осмотрела меня с головы до ног, словно примеряясь, видимо, подхожу ли я ей. Чувство неловкости завладело мной. Комендант напоминала мою бывшую воспитательницу детского сада. Она была так же строга, а я была совсем маленькой, чтобы противостоять ей. И только покорно опустив голову, повторяла заученные слова.

– Меня зовут Жанна Аркадьевна, – представилась она довольно чинно. – Я ваш комендант. И я слежу за порядком в общежитии. Вот вам правила – прочтите.

Помимо меня в кабинете сидело ещё трое. Две девушки и один юноша. Пока они изучали небольшую книжечку с правилами внутреннего распорядка, Жанна Аркадьевна снова обратилась ко мне.

– И так, Ксения, ты у нас впервые, – другие ребята были со вторых курсов, как выяснилось позже. – Поэтому я обязана предупредить тебя сразу. У нас в общежитии живут разные студенты. Кстати, и не только студенты. Есть несколько семейных пар. Но они точно знают, как нужно себя вести. А что касается всех остальных… – Жанна Аркадьевна выдержала паузу, не забывая при этом внимательно следить за мной. – Словом, веди себя хорошо. И не забывай, зачем ты сюда приехала.

Это прозвучало очень странно. Что она имела в виду, на тот момент мне было непонятно. Но девочки, сидевшие за моей спиной, прыснули от смеха, и Жанна Аркадьевна на них шикнула. В это время входная дверь широко распахнулась, и в фойе вошёл незнакомец. Быстрыми, уверенными шагами он направился прямо через вахту в сторону лестницы.

– Стой! – окликнула его Жанна Аркадьевна. – Так торопишься, что даже поздороваться забыл?

– Мне некогда, – был ответ. – Через час на работу.

– А здесь тебе что понадобилось?

– Вещи кое-какие забыл.

– Знаю я, что ты здесь забыл! – Жанна Аркадьевна была явно недовольна. Впрочем, мне начало казаться, что это было её нормальным состоянием (по крайней мере, здесь). Позже я в этом убеждалась не раз. – Когда ты уже, наконец, съедешь отсюда? – совершенно бесцеремонно поинтересовалась Жанна Аркадьевна, глядя на незнакомца снизу вверх. – От тебя одни проблемы.

– Зато вам не скучно со мной!

– Ещё бы! То драки, то сабантуи. А сколько девчонок ты перепортил!..

– Они сами были не против.

Это было последнее, что я услышала от этого человека. Захотелось выглянуть из кабинета, рассмотреть его поближе. Кто же это такой, о ком так нелестно отзывается комендант. Девушки, видя мой интерес, шепнули: «Это Павел Сазонов. Студент пятого курса».

– Вы хорошо его знаете? – спросила я.

В ответ они снова засмеялись.

– Кто же его не знает! Тебе самой это вскоре предстоит.

В это время вернулась Жанна Аркадьевна и прикрыла за собой дверь.

– Прочитали? – спросила она у ребят. – Теперь подписывайте договор.

Я сделала то же самое. И после этого мне был вручен ключ от комнаты, которой суждено было стать моей на целых пять лет.

Петр Алексеевич ждал на улице. Я позвала его, и он вместе со мной поднялся на четвёртый этаж.

– Да, комнатка тесная, – сказал он, осмотрев её. – Сколько вас здесь будет?

– Пока двое. Комендант сказала, что моя соседка приедет вечером.

– Ну, тогда располагайся.

Комната, действительно, была небольшой и состояла из двух стоящих напротив друг друга кроватей, двух тумбочек и двух шкафов. Стол, два стула и одно большое окно посередине. Я заглянула в него. Высокое дерево протягивало ко мне свои ветви, словно в знак приветствия. Недалеко была проезжая дорога. Значит, отсюда мне будет видно, кто заходит в общежитие и кто выходит из него. Хотя какая разница? Разве я буду стоять и смотреть, как люди снуют туда-сюда? Комендант же ясно сказала: помни, зачем ты сюда приехала.

Петр Алексеевич помог мне занести все вещи.

– Спасибо. Дальше я справлюсь сама, – поблагодарила я его, давая понять, что жду его ухода.

– Ну, тогда, мне пора, – сказал он. – Звони, пиши. Приезжай почаще. Если надо, мы сами приедем.

Я проводила его взглядом, а потом снова вернулась к окну. Видела, как он садится в машину и уезжает. Мы были в добрых отношениях до тех пор, пока он окончательно не вошёл в нашу семью, разрушив, тем самым, моё доверие. Он оказался предателем, и пережить это было не так просто. В наши редкие теперь встречи с отцом он спрашивал о том, «как поживает мой новый папа». Я отрицательно мотала головой: отец у меня был и остался один, другого не существует. Но моему родному человеку, убитому горем, сложно было принять своё новое положение. Дух пессимизма, присущий ему и раньше, теперь захватил его целиком. И я не знала, как вывести его из этого состояния. Мне хотелось ему помочь, но я не чувствовала в себе сил для этого.