Его случайный наследник.

— Вы беременны.

Скрипучий голос толстой женщины в белом халате с пятнами на груди бьет по нервам, заставляет встрепенуться и вжаться в кушетку, на которой сижу.

— Что?! Нет…

Голос дрожит, а на глазах наворачиваются слезы. Я почему-то опять смотрю на три крохотных пятна. Погрешность на белоснежном халате врача приковывает взгляд.

— Я не беременна…

Откладывает результаты моих анализов. Фыркает. Моя реакция, по-видимому, веселит сидящую напротив тучную пергидрольную блондинку.

— По-здра-вля-ю, — проговаривает иронично и растягивает ярко-алые губы в подобие улыбки, — судя по всему, беременность незапланированная?

— Этого не может быть, — продолжаю заикаться и во все глаза смотрю на врача, которая поднимается со своего места и с жутким щелчком натягивает резиновые перчатки, словно нарочно нагоняет страху и повышает градус моего ужаса.

— Залазь в кресло, проведу осмотр. И побыстрее. У меня очередь!

Передергивает от формы обращения. Порядки в городской больнице с обшарпанными стенами не располагают к уюту.

Неуклюже поднимаюсь, стягиваю одежду, и хотя в кабинете прохладно, платье неприятно липнет к взмокшей спине.

Забираюсь в неудобное кресло и жмурюсь, жутко краснею и смущаюсь.

Врач подходит и ощупывает, затем включает аппарат УЗИ.

— Расслабься, — наконец, бросает на меня беглый взгляд, — сколько лет тебе, Алина Николаевна? Совершеннолетняя хоть?

— Двадцать, — отвечаю еле слышно.

Поворачивает старенький монитор в мою сторону, показывает экран. Делает замер, а я уже все понимаю…

— Одевайся.

Деловито проговаривает, встает и снимает перчатки, опять с противным щелчком. Словно назло. Играет на моих и так натянутых до предела нервах.

Идет к столу, садится и разглядывает черно-белый снимок УЗИ, а я все так же смотрю на экран, где осталась запечатлена картинка.

Знаний хватает, чтобы понять, что горошинка по центру матки — это плод отчаянной ночи с бешеным мужчиной, миллиардером, для которого такая, как я, ничего не значит, которую используют и выкидывают прочь…

Становится больно, сердце пропускает удар.

— Не копошись, иди садись на стул! У меня очередь сама не рассосется.

Быстро одергиваю свое скромное платье по колено и застегиваю пуговки на груди, которая в последнее время как-то увеличилась, натягивая материю и привлекая нежелательное внимание.

— Учишься или работаешь? — спрашивает, не глядя на меня, продолжая деловито записывать что-то в моей медицинской карте.

Пальцы дрожат, когда уклончиво отвечаю:

— Да, я учусь в институте, ну и подрабатываю.

Окидывает меня беглым взглядом.

— Небось нагуляла. У меня таких, как ты, пол-очереди. Дуры девки. Все кажется, что в клубах миллионеров себе склеите, а потом ко мне стайкой выстраиваетесь. Беременность, видите ли, нежеланная.

— Я не сказала, что работаю в клубе, — отвечаю, упрямо вскинув подбородок.

— Неважно, — отмахивается.

Открываю в шоке рот и не нахожу, что ответить на откровенное хамство врача. Лицо у нее опухшее, синяки под глазами и недовольно поджатые губы выдают с головой уставшую от жизненных тягот немолодую женщину с тяжелой работой и плохой зарплатой.

— Ну что, Вишневская Алина Николаевна. Когда тебя записываю?

Задает вопрос, а я все продолжаю пялиться на врача, не могу отойти от шока.

Я беременна от Александра Ставрова. Миллиардера, для которого я просто случайное развлечение. Не более.

— Так когда на процедуру