Дом. На краю вселенной

Пускай толпа клеймит презреньем

Наш неразгаданный союз,

Пускай людским предубежденьем

Ты лишена семейных уз.

Но перед идолами света

Не гну колени я мои;

Как ты, не знаю в нём предмета

Ни сильной злобы, ни любви.

Как ты, кружусь в веселье шумном,

Не отличая никого:

Делюся с умным и безумным,

Живу для сердца своего.

Земного счастья мы не ценим,

Людей привыкли мы ценить;

Себе мы оба не изменим,

А нам не могут изменить.

В толпе друг друга мы узнали,

Сошлись и разойдёмся вновь.

Была без радостей любовь,

Разлука будет без печали.

М. Ю. Лермонтов, «Договор»

Я бежала… Спотыкалась об камни и корни, царапала лицо ветками, падала и раздирала ладони в кровь. Но это неважно. Имеет значение только одно: уйти от погони, уйти как можно дальше. Чтобы меня не нагнали, чтобы не нашли. Пока в жилах течёт кровь, а в лёгкие поступает воздух, я обязана двигаться дальше, чего бы мне это ни стоило.

Но он сильнее меня, быстрее… Может, мне кажется, но я будто слышу его шаги за спиной. Я пытаюсь убежать от него, а он пытается меня нагнать и запереть вновь в клетке старых кошмаров и жутких воспоминаний. Он — моё прошлое, которое следует за мной по пятам, мифический скелет в шкафу, да вот только у всех они неподвижные, а у меня он слишком живой для банального набора костей!

— Не убежишь, сука! — настигает меня его голос в ночи, чем заставляет бежать ещё быстрее.

Мне уже не страшно бежать по ночному лесу; не страшно, что внезапно может открыться портал и из него выпрыгнет жуткий монстр, желающий моей крови. Я боюсь только человека, бегущего за мной.

Сердце стучит даже в ушах, оно уже похлеще загнанной птицы бьётся внутри о ребра. Дыхание сбилось, из груди вырывается только хрип с клубами пара. Но даже секунды отдыха я позволить себе не могу. Я слышу, как хрустят ветки у него под ногами. Как скрипит снег под тяжёлыми шагами и как он дышит… Будто прямо в затылок.

Уже не имеет значения, как он пробрался в город, главное — он нашёл меня.

Адам. Имя кошмара длиною в три года моей жизни. Имя главной ошибки моего бытия. Имя ночного кошмара и причина синяков на моем теле.

У моей ненависти есть лицо и оно принадлежит ему.

— Я тебя ненавижу! — кричу я в пустоту лесной ночи, и моя ярость разносится сиплым криком истерзанного горла. — Даже если умру, моя ненависть будет преследовать тебя до скончания твоих жалких дней!

Последнее я уже шептала, окончательно сорвав голос. Сил почти не осталось, я двигалась на ватных ногах всё глубже в лес.

— Думаешь, так просто от меня сбежать?!

Он уже близко, я бы сказала, слишком близко для моего врага.

Нужно было бежать в сторону крианцев, в сторону больницы, а не куда глаза глядят. Здесь моя главная ошибка! Но уже поздно что-то менять, нужно продолжать бежать, бежать вперед.

Ещё пара шагов, и я цепляюсь ногой за очередную корягу и лечу лицом в снег. Благо, успеваю руки выставить вперёд и затормозить. Хотя какое тут «благо»? Уж лучше бы башку себе расшибла. Я слышу