Единственная для шейха

Анастасия.

Вот это взгляд, мамочки! Карие глаза смотрели так, словно ему на стол положили не документы фирмы, а много шашлыка.

Интересно, в Арабских Эмиратах едят шашлык? Господи, Настя, что за мысли?

- Вы можете быть свободны. - низких голос, с небольшой хрипотцой, моментально вывел из размышлений. Какая бестактность! Всё же покидаю помещение, на последок показав пару смешных гримас его затылку.

Поработать в фирме отца я решила только на лето. В сентябре собираюсь снова поступать в университет, на жур.фак. Мы имеем хорошее состояние, но я никогда не вела себя как избалованный ребёнок. Моя мама всегда учила меня ценить то, что у меня есть, и никогда не презирать людей за то, что у них нет того, что есть у меня.

Она умерла, когда мне было десять лет. Очень долго переживала эту утрату, пропускала занятия в школе, закрывалась у себя в комнате, не ела, не пила. Отец же всегда был приятным бонусом к моей жизни. Он не участвовал в моём воспитании, развитии, не следил за моими успехами и поражениями. Для него всегда на первом месте была работа и его социальный статус. Но я любила его. Всегда любила, и люблю.

- Настюш, мне нужно с тобой поговорить. - дверь открывается, и папа проходит к моему столу. - Тот мужчина, - кивает на стену, в сторону своего кабинета. - Он очень хороший, и безмерно богатый. Он будет о тебе заботится. Оберегать. И только ему под силу спасти наш бизнес. Тебе стоит лишь немного у него погостить. По крайней мере до тех пор, пока ты ему не надоешь.

- Ты свихнулся? - единственный вопрос, который вылетает из моих уст. - Пап, скажи, что ты шутишь.

- Тебе будет хорошо с ним, доченька. - сжимает мои плечи отец, думая, что от этих слов я запорхаю словно бабочка.

- Нет пап, это тебе будет хорошо с его деньгами! Я его даже не знаю! Не хочу знать! - кричу, и меня совсем не волнует, что этот Али-Баба стоит за дверью и всё слышит.

- Настя, ты не понимаешь, это спасёт наши жизни. Мою фирму. Всем от этого будет только лучше. - мужчина, которого я до этого считала своим отцом всё ещё пытается меня успокоить.

- Он даже не из России! Да блин, вдруг у него тридцать жён и пятьдесят детей! Ты обо мне подумал вообще?! Я никуда не поеду! - продолжаю орать, при этом размахивая руками.

- Вообще-то, всего две жены. - дверь открывается, и из неё выплывает ЭТО. - И нам уже пора. У тебя нет выбора, девочка, твой отец уже всё подписал. Вы можете быть свободны. - поворачивается к моему создателю. - Я останусь здесь, и прослежу, чтобы куколка не сбежала. - под давлением этого взгляда я просто-напросто прилипаю к полу.

Вот это вляпалась..

- Что тебе от меня нужно? - выплёвываю слова, гневно смотря в эти тёмные глаза. - Ты же понимаешь, что я с тобой никуда никогда не поеду?

- Во-первых, ко мне ты должна обращаться на "Вы", или "Господин Серкан ", а во-вторых не поедешь, полетишь. - тон становится холоднее, пронизывая этим холодом меня от головы до пят.

- Во-первых, на "Вы" я буду обращаться к тем, кого уважаю, а во-вторых, я скорее сдохну, чем сяду с тобой в один самолёт. - моей бешеной злобе нет предела, и она вот-вот начнёт фантанить из ушей. - У меня есть своя жизнь, свои жизненные принципы, свои приоритеты. И как ты думаешь, что я выберу, это всё, или мужчину, у которого я к тому же, буду не одна?

- Мы ещё даже не стали под венец, а ты меня уже ревнуешь.. - смакует каждое слово, что аж становится тошно.

- Я вижу тебя первый раз, да я даже имени твоего не знаю, а ты хочешь, чтобы я стала твоей женой?! - взвизгиваю, когда этот мощный чувак в белой робе[1] закидывает меня к себе на плечо. Разве арабские шейхи могут позволить себе так себя вести?

- Меня зовут Серкан Хамад Аль Тани, а ты Царицына Анастасия Григорьевна с этого дня пропавшая без вести. - бью его по спине кулаками, но всё в бестолку. Под этим размашистым белым одеянием скрывается громадная груда мышц, о которую казалось бы можно сломать руку.

На улице к нам присоединяется ещё и его охрана, и тогда я в конец оставляю попытки вырваться. Слёзы капают по щекам, и стекают видимыми следами на его облик. Мне не хочется показывать свою слабость, но этот порыв, увы, сдержать я не могу. Ведь это не жизнь, а полнейший ад. Затворничество. И как мой родной отец мог такое допустить?

До нашего дома мы ехали в его машине. Я, вместе с этим ужасным человеком сидела на заднем сидении, смотрела в окно. Если я не могу сбежать, значит я смогу сделать так, что меня выгонят. А я смогу.. И тогда я вернусь, и засуну хиджаб в глотку своему отцу.

Нет, вы не подумайте, я с уважением отношусь к чужой вере исповедания. Так же с уважением отношусь к людям, поддерживающим её. Но это не для меня, не моё. Я к этому не привыкла, и не собираюсь привыкать.

Я буду бороться.

- Собирайся. - вошёл ко мне в комнату следом, даже не спросив разрешения. - Тебе нужны только документы, и необходимые мелочи, которые я сразу не смогу тебе приобрести. И не пытайся бежать, сопротивляться, это бесполезно, только зря потратишь время. Я и не буду бежать.. Ты сам захочешь от меня избавиться..

- Мне ещё нужно взять одежду. - открываю шкаф, бегая глазами по полкам в поисках более откровенных нарядов.

- Одежда не нужна, ты её носить не будешь. - Здрасьте, приехали! Ещё что?

- Голая буду ходить? - задаю риторический вопрос, всё же выуживая из шкафа пару платьев. - Как скажете, господин Серкан.. - кривляюсь, не отдавая себе отчёт, что я играю с огнём.

- Можешь ходить голая, - тем временем спокойным тоном говорит Хамад. - но только при мне. - добавляет, и мне хочется задушить его его же гутрой[2] - А при любом другом случае мы обойдёмся любой другой одеждой, что есть в моём доме.

- Больше ничего? - мою волну сарказма уже не остановить. - Ты всерьёз думаешь, что я стану тебя слушать?

- Мне кажется, ты не понимаешь с кем имеешь дело, девочка.. - подходит ближе, до боли сжимая подбородок. - Мы живём в 21 веке, и у всех есть свои грехи. И я не из ангелов, милая.. Стоит мне только захотеть, и ты встанешь на колени. Здесь и сейчас исполняя то, чем обычно вы зарабатываете на жизнь. - Я снова не могу сдержать слёзы, только теперь мне по-настоящему страшно. Липко, скользко, противно.

[1]Роба - так называемый "халат"[2]Гутра - платок, часто используемый в имидже шейхов.

Анастасия.

- Я хочу пить. Можно мне воды. - после его пламенной речи мне хочется только бежать. Уверенность в своих силах упала определённо хорошо.

Шейх кивает, и я с опаской бегу на кухню.

Отодвигаю шкафчик, и выуживаю из него здоровенный тесак для баранины. Не уверена, что смогу ранить его, или ещё хуже – убить, но попробовать стоит.

С опаской возвращаюсь в свою комнату, где этот урод рассматривает мой школьный альбом.

- Уходи отсюда! Сейчас же! - рычу, выставляя оружие перед собой.

- Неужели ты, девочка, решила, что сможешь напугать меня ножом для мяса? - расслабленно поднимается с кровати и вальяжно направляется в мою сторону. - К моей голове прижимали автомат, а ты думаешь напугать меня ножом? Смешно.

- Ну, скорее всего, мистер Идиот, это был сон, поэтому что любой другой бы в вас выстрелил. - шиплю, отступая на шаг.

- Ты этого не сделаешь. Ну же, попробуй. - подходит совсем близко, потдевая кончик оружия робой.

*****

Аэропорт. Элитный, частный самолёт этого напыщенного индюка, пять с половиной часов нудного полёта, состоящего из систематического прослушивания каких-то новостей на незнакомом языке, и мы в Дубае.

Естественно, как любой другой житель Москвы я хотела здесь побывать. Прекрасно осведомлена о чудных пейзажах, продвинутой инфраструктуре, и до безумия горячих мужчинах. Конечно, чтобы прожить здесь хотя бы пару дней, придётся продать почку, или даже две.

Город встретил нас тысячами золотых огней, мерцающих в ночной темноте. Высокие здания изумительного дизайна, храмы, торговые центры, фонтаны и памятники проплывали мимо, пока мы двигались в неизвестном мне направлении.

- И что ты теперь со мной сделаешь? - вырывается, когда мы въезжаем в хорошо охраняемый двор.

- Хороший вопрос. Женюсь. - будто бы с ухмылкой отвечает шейх, насмехаясь над моим вопросом.

- Да что ты?! А если я у алтаря скажу "нет"? Тогда что? - один из его бугаев помогает мне вылезти из машины.

- Этого не будет. Тебя не спросят. - ступает рядом со мной, а в моей голове остаются лишь вязкие догадки о том, что меня ждёт. Но меня не волнует его благополучие, или ответственность, я сделаю всё для того, чтобы он меня ненавидел.

Перед глазами предстал каменный дворец песочного цвета. Никак иначе я это громоздкое здание назвать не могу. Красивая отделка, винтажные окна, высокие колонны. Прямо к двери расстилался красный ковёр, словно на премии Муз-Тв. Огромные врата, которые раскрылись как только мы приблизились. Винтовая лестница в коридоре, ведущая куда-то вверх. По пути на второй этаж я успела разглядеть лишь необъятный холл, кухню и столовую.

- Это твоя комната. До завтрашнего утра ты будешь здесь, утром познакомлю с родителями. - открывает мне дверь в помещение, и пропустив вперёд входит следом.

- Разве не родители должны выбирать тебе жену? - интересуюсь, проходя вперёд, и бросая свою небольшую сумку на пол.

- Слишком много вопросов, куколка. - закрывает за нами двери, поднимая мою сумку с пола, и убирает её в шкаф.

- Ну и почему ты выбрал именно меня своей третьей женой? - проводить спокойные дискуссии с этим отпрыском совсем не хочется.

- Скажем так, ты мне понравилась. - произнёс, словно много чего недоговаривая.

- Тогда почему ты не остался в Москве, и просто не попробовал поухаживать за мной? - усаживаюсь в позу лотоса, с укором смотря в эти карие глазёнки.

- Смешная.. - произносит, и при этом выглядит так, словно сейчас лопнет от хохота. - Я никогда, ни за кем, не бегаю. Никогда. И к тому же, у меня здесь ещё две жены, нуждающиеся в моей ласке и поддержке. - Пожимает плечами, словно мне должно быть всё понятно, и стать от этого легче. - Ладно, устраивайся. А я вернусь к тебе вечером.

- А разве нам можно видеться до свадьбы? - прокручиваю в голове известные мне обычаи мусульман.

- Мне можно всё, девочка. И не может быть свадьбы без предложения. Сначала нужно притереться друг к другу. - объясняет, и собирается уходить, когда я его останавливаю.

- А брачная ночь? - это как раз меня пугает больше всего. Возможно на травлю его и его семьи уйдёт немаленькое время, но я морально не выживу, если мне придётся с ним спать. Тем более, я очень, очень и очень неопытна.

- Что, уже так не терпится? - задаёт риторический вопрос, и следом же отвечает. - Слишком много вопросов. По традициям после свадьбы.

- Ну слава Богу! - его лицо озаряет озадаченный вид. Тю блин! - В общем-то давай, иди, не трать моё личное время, и свежий воздух в этой комнате. - немного подталкиваю мужчину в спину, но когда он резко разворачивается, то непредвиденно врезаюсь в его грудь.

- Я тебя сейчас на крупу поставлю, негодяйка мелкая. Слушай сюда и запоминай, - фиксирует перед собой, притягивая за грудки. - со мной себя так вести нельзя. Ты должна быть нежной и покорной. - отпускает, и уходит, закрыв за собой дубовую дверь.

- Я никому ничего не должна. - шепчу в след, и подождав немного времени, выглядываю в коридор. Как я и предполагала, два амбала по обе стороны от косяков, моментально уставились на меня взглядом "Не пущу".

Захлопнув преграду между нами, вернулась обратно на кровать. Чем я могу здесь заниматься? Он даже телефон мне не разрешил, до свадьбы. Где уважение к женщине? Кмх.. к девочке.. А как же пункт, где мужчины должны предоставлять своим жёнам всё, что будет нужно? Хреновый из него мусульманин получается, Господи прости!

Вместе с этими глупыми мыслями пришли и те, как его проучить. Его ад начнётся с сегодняшнего дня. И никакой пощады.

Достаю из своей сумки наскоро запихнутые в неё краски. У меня конечно их бесконечное множество, но захватила я самые любимые. Отдалённо от учёбы и работы я занимаюсь искусством, и мне это доставляет огромное удовольствие. Взгляд и рука у меня уже довольно профессионального наклона, поэтому я без труда изображаю на руке глубокую рану, похожую на разрез скальпелем. Под глазами рисую синеватые круги, и с помощью астрального облачения превращаю их в настоящую имитацию трупных впалостей. Осторожно, замотав её в толстое полотенце разбиваю стоящую на тумбе вазу. Выбираю из осколков самый острый, и покрываю каплями "крови". Остальные же высыпаю рядом, и забрызгав ещё и часть пола, сажусь, облокотившись на стену.

Надеюсь то, что в третьем классе я получила грамоту за актёрскую игру в "Красной шапочке" мне поможет..

Сидеть так, конечно пришлось очень долго. Задница уже не слабо онемела, но отступать от собственного плана я не собиралась. Мне нужен его инсульт. Однозначно нужен.

Наконец услышала за дверью грубые мужские шаги, и притаилась. Хорошо, если это хотя бы он. Опускаю руку на пол, разжимаю кисть с осколком, закрываю глаза, и когда мужчина входит, задерживаю дыхание. Сначала слышу как он ругается на незнакомом языке, затем подходит, прикасаясь рукой к моему животу, а я еле сдерживаюсь, чтобы не вдохнуть. Затем, видимо не почувствовав моего дыхания, встаёт, и снова уходит. Идиот..

Только дверь за ним закрывается, как я моментально подрываюсь с места. Молниеносно собираю осколки, и выкинув их в урну, принимаюсь за отмывание своей живописи. Это получается не так уж и легко, поэтому от каждой потраченной минутки я трясусь как липка. В итоге, так и не отмыв всё до конца, надеваю паранджу, которую он мне сразу занёс, и вытерев полотенцем пол, укладываюсь на своё ложе, прихватив при этом какую-то книгу с иероглифами.

- Вот здесь. - слышу голос за дверью, и понимаю, что он снова тут. И не один.

Ничего не понимаю, но делаю вид, что увлечённо занята книгой, да так, что совершенно не замечаю их прихода.

- Смешная шутка, господин Серкан, можно мне теперь идти к настоящим пациентам? - русский доктор смотрел на Хамада как на дурака, а тот непонятливо переводил взгляд то на меня, то на место где я сидела.

- Я вернусь, и сам убью тебя девочка. - приблизившись наклоняется к моему уху. - Идёмте Николай, я вас провожу. Выпишем вам премию за такую ошибку. - слышу на последок, пока нас снова не разделяет мощная дверь.