Шайтан. Желание

ПРОЛОГ

— ... И что ты думаешь, он сделал, Мухаммед?.. Сбежал. Да, мать твою, опять! Прямо у меня из-под носа и сбежал!

С пеной у рта бранился шеф полиции, не жалея голосовых связок, а также ушей важного гостя, прибывшего из Нью-Йорка.

— Вот незадача с этим паршивцем! Хоть на цепь в следующий раз сажай! В следующий раз... Следующий…А представится ли вообще этот «следующий раз»?

Шеф полиции импульсивно жестикулировал, выплескивая из своего рыхлого, пухлого, приземистого тельца досаду вперемешку с необузданным гневом и бранью проигравшего. А иначе он уже просто не мог реагировать на постоянные неудачи.

Нервы шефа сдали к чертям, самообладание укатилось в тартарары. Ведь несокрушимая проблема с отловом бандита-одиночки вот уже на протяжении нескольких месяцев стояла ему поперек горла.

– Появится ли возможность наконец схватить этого отморозка, дожать по максимуму и упрятать за решетку навсегда, или меня уволят быстрее, чем выйду на его след снова? – шеф опять задал себе один и тот же вопрос, который задавал каждый раз и который за столь долгое время стал для него риторическим.

Важный гость из Нью-Йорка, задумчиво перебирая пальцами и скрупулезно обдумывая ситуацию, молча слушал шефа.

Шеф не скрывал даже перед своими, что за несколько месяцев стал бессилен в данном вопросе. Ему ничего не оставалось, кроме как обратиться к своему давнему знакомому, Президенту «Октагона Ярости», известной и глубоко уважаемой личности не только в высшем обществе, но и в криминальных кругах. От безвыходности конечно же, шеф полиции вознамерился упросить Президента «Октагона Ярости», чтобы тот подключил другие, более серьезные связи для поимки беглеца.

— Вновь и вновь ускользает от меня. Опять и опять обводит вокруг пальца. Вот уж который раз одно то же, представь себе. В наручниках сбежал, из одиночной камеры, из-под усиленной охраны.

Шеф, изрядно поседевший после последнего, всколыхнувшего все СМИ инцидента в его полицейском участке, не переставал сетовать на собственную невезучесть. Тем самым подводя к тому, ради чего и попросил важного гостя в срочном порядке прибыть из другого конца страны.

— На нем столько преступлений висит! Прямо нонсенс, как ему удается находиться на свободе! Как его вообще, такого подонка, планета носит! И никто его не сдает, главное… Вообще никто ни слова о нем, ни полуслова! Ни один из его знакомых не решается пойти против! Даже под пытками не раскалываются, паразиты!

Шеф налил себе воды, смочил пересохшее горло и уставился на гостя в ожидании судьбоносной реплики.

Президент «Октагона ярости», по мнению шефа, после его жарких словесных стараний, просто обязан был дать согласие на отлов беглеца.

Успешный результат этих манипуляций принесет шефу немалую похвалу от вышестоящих. Ведь до оскомины честный, яро презирающий коррупцию во всех ее проявлениях шеф рассчитывал, как минимум, на баснословную премию. Но он бы не отказался и от заоблачного повышения по карьерной лестнице. Если бы ему настоятельно предложили это повышение, конечно же…

— Счастливчик твой беглец, что тут добавишь. – Президент «Октагона» лениво покивал в ответ. – Полагаю, дело в его отточенной смекалке и безупречном нюхе на неприятности, если, как ты утверждаешь, он и впрямь действует в одиночку.

— Какая смекалка? Какой нюх? Да отморозок он! Самый обыкновенный отморозок. Шпана шпаной. И