Любовь за гранью VI Исчадие ада

Кристина открыла глаза и снова закрыла. Она по-прежнему в этом страшном месте. Кошмар не кончался. Невыносимо хотелось пить и есть. ОН кормил ее, но редко, специально истощая ее и превращая в зверя. Она нравилась ему такая: голодная и обезумевшая, готовая пожирать все живое. Только сегодня в этом проклятом месте слишком тихо. ОН ушел. Наконец-то ушел. Пленница долго ждала этого момента, когда останется одна и сможет набраться хоть немного сил, сможет исследовать свою страшную темницу и, возможно, выбраться из нее. Кристина приподнялась на постели, и цепь звякнула. Массивные браслеты на ногах, начищенные до зеркального блеска. Она посмотрела на свои исцарапанные руки, обломанные до мяса ногти, на стертые в кровь лодыжки. Да, иногда от ЕГО ласк она лезла на стены в прямом смысле этого слова, пытаясь просочиться сквозь камни, лишь бы прекратить невыносимую пытку, но ее Палач лишь смеялся. Его хохот стоял у нее в ушах и отражался эхом в каменных стенах. Первое время она еще надеялась, строила планы побега, лихорадочно искала выход, а теперь лишь скулила от отчаянья. Надежда умирала, и с каждым днем сил на сопротивление Палачу оставалось все меньше. Возможно, в самом начале, когда Миха похитил Кристину, он хотел просто отомстить ее семье, но постепенно его начала забавлять новая игрушка. О, он был изобретателен, как никто другой. Он играл с ней всегда в новую игру, которая непременно заканчивалась ее обмороком от болевого шока. Он вываливал ее в грязи и погружал в болото все глубже и глубже, его извращенной фантазии не было предела. Кто сказал, что кастрат ни на что не способен? Да, у Михи свои страшные секреты. Увидев его голым в первый вечер, когда Палач пришел к ней в темницу, Кристина обрадовалась, она даже оскорбила его, наивно полагая, что он ей не страшен. Но Миха показал ей, что можно насиловать душу и тело иначе, и ему не нужен был для этого член. Ему хватало его костлявых пальцев, хлыста, плети с шипами и многих других игрушек, которые он приносил с собой и любовно раскладывал на железном столе, видя, как она холодеет от ужаса. Кристина сопротивлялась. Всегда. Проклятому ублюдку доставалось с лихвой, она драла его когтями и клыками, она оставляла на его теле шрамы, уродовала его лицо. Конечно, он превращал ее в кусок кровавого мяса, но к утру она уже снова могла драться. Только каждый раз шрамы, исчезавшие с ее тела, оставались в ее душе, на ее сердце. Рубец за рубцом. Когда Палач уходил с рассветом, оставив ей в награду пакетик крови - она хотела умереть. 

Потрескавшиеся губы, искусанные им до крови, едва шевелились, избитое, истерзанное тело бил озноб, из ран от его клыков сочилась алая кровь. Да, у дампира она алая, как и у человека, и от того особо вкусная для карателя-эритзара. Как же она мечтала, что он увлечется трапезой и высосет из нее все до последней капли. Только эта тварь не даст ей просто так уйти на тот свет. Миха делал все, чтобы жертва жила и мучилась, ведь это его личное удовольствие, его извращенный вид развлечения – довести ее до полусмерти, а потом вернуть к жизни. И Кристина не