Страшно опасен

В эту страшную ночь я видела сон… И не один.

А может, это был и не сон. Может это были видения из моей прошлой жизни, казавшиеся настоящей реальностью? Отрывки, эпизоды, воспоминания, невольно всплывшие из детства… До того момента, как я потеряла память. До того момента, как на нашу планету обрушился «Чёрный взрыв».

Я стояла напротив зеркального шкафа-купе и улыбалась своему отражению: большие зелёные глаза, обрамлённые пушистыми ресницами, лучезарная, невинная улыбка, пухлые губы, нежно-бледная кожа и волосы, цвета искрящегося на солнце снега, заплетенные в две толстые французские косички.

Я... ребёнок.

Маленькая, худенькая девочка, в глазах которой зеленовато-неоновыми всполохами искриться душевная, искренняя доброта, чья жизнь только-только начинается.

Это действительно я. Алана Дюваль. Сомнений быть не может.

Хмм… Не ужели я действительно когда-то была такой милашкой?

Удивительно!

На мне белая блузка, с закатанными в локтях рукавами, заправленная в клетчатую юбку, длинной чуть выше колен, а на ногах трикотажные гетры чёрного цвета и маленькие лаковые туфли. Блузку в области шеи украшает атласный галстук.

Рядом со шкафом, на полу, стоит новенький ранец розового цвета с принтованными на нём куклами. А на спинке стула аккуратно висит стильный джемпер, бордового цвета, с нашивкой в виде орла.

Логотип, видимо.

Похоже, я собираюсь в школу.

Любуясь собственным отражением, даже не сразу заметила, как дверь в моей комнате резко распахнулась (не распахнулась, а буквально об стену ударилась) и в детской, тяжело дыша, появилась незнакомая женщина с такими же как у меня нефритовыми глазами и длинными, светло-русыми волосами, стянутыми в конский хвост на затылке. У незнакомки, которую я, по интуитивным ощущениям, знала всю жизнь, было очень красивое тело, доброе, миловидное лицо и… весьма особенные, утончённые руки, которыми она быстро обхватила меня за плечи и крепко-крепко прижала к груди, поглаживая тёплыми ладонями волосы, спину, затылок.

Женщина дрожала, всхлипывала, раскачивалась вместе со мной как маятник, роняя крупные слёзы прямо на мои косы.

Думала, задушит! Настолько сильными были её жадные объятия.

Ощутив приятное, и такое родное тепло, я также сильно обняла незнакомку, носом уткнувшись в её ароматную грудь, пахнущую весенними цветами.

Странно… Мы с ней почти как две капли воды, из одного бездонного озера. Потому что, мы — очень похожи.

Возможно, это зеленоглазая женщина… моя мама?

— Лана, маленькая… — сквозь слёзы захныкала незнакомка, — Мы уезжаем. Немедленно. Только ты и я. Далеко-далеко.

— Почему? — отстраняюсь, и с грустным непониманием всматриваюсь в печальные глаза женщины, — А как же школа? Сегодня ведь первый день?

— Кое-что случилась, детка. Я потом всё объясню, — жалобно постанывает и чуть слышно добавляет, — Если смогу…

Дальше она хватает меня за руку и настойчиво утаскивает прочь из комнаты.

— А как же вещи? Куда мы направляемся? — врываюсь, бросая печальный взгляд на любимую комнату, заставленную книгами, мягкими игрушками, красивой мебелью и картинами собственного производства.

Картины…

Мои картины!

Невероятно!

Я это знала! Знала, что родилась с кисточкой в руках.

— Некогда, детка… Некогда. — Мама продолжает уверенно двигаться к лестнице, давясь собственными слезами, а я, до сих пор не могу понять, что могло её так сильно расстроить.

Резко вырываюсь из её объятий, хватаю любимый рюкзачок, но мама, тяжело