(У)дачный роман ведьмы

Большой, деревянный дом, высокое крыльцо и веранда с креслом-качалкой. Солнце роняет последние лучи на остывающую землю, где-то вдалеке перекликаются совы. В доме темно, только в кухне горит неяркий свет, но шторы задернуты и с улицы ничего не видать.

Возле крыльца, в полной темноте копошится какая-то фигура. Когда еще бледноватая луна выглядывает из-за тучи, становится видно, что это женщина в длинном платье и с распущенными волосами. Она сидит на коленях, роет землю просто руками и что-то шепчет. Потом в образовавшуюся ямку кладет мешочек и зарывает, хорошо утрамбовав грунт и присыпав травой.

В лесу резко замолкают все звуки. Женщина испуганно вскидывает голову и бегом бежит в дом, закрыв дверь на замок и засов. Немного трясущимися руками она чертит маслом вверху, на лутке, какие-то символы, и быстрым шагом идет на кухню.

Здесь горят свечи, отбрасывая неровный свет на двух пожилых женщин, которые заняты, судя по их сосредоточенным лицам, очень важным делом.

- Зарыла? – спрашивает самая старшая из женщин, с длинными, ниже бедер, распущенными седыми волосами.

- Да, бабушка, - отвечает только что зашедшая, тщательно вымывая руки в раковине.

- Анастасия, все готово? – уточняет та, которую назвали бабушкой.

- Да, мама – кратко отвечает третья женщина, длинные рыжие волосы которой горят огнем в свете свечей.

- Дочь, рисуй знаки на столе. Арина, неси малышку – отдает четкие указания седовласая, доставая из коробки особые, белые с рунами, свечи.

- Бабушка, ты уверена, что так нужно? – переспрашивает самая молодая женщина.

- Более чем, дорогая моя. К сожалению. Будем молиться, чтобы этого оказалось достаточно. Неси, не мешкай!

Арина выходит, чтобы буквально через пару минут вернуться с ребенком на руках. Маленькая девочка, лет пяти, спокойно спит, прижимаясь к груди матери.

- На стол ее – говорит седовласая.

Арина аккуратно укладывает ребенка на поверхность стола, поверх нарисованных рун, стараясь не разбудить малышку. Седовласая женщина расставляет свечи вокруг девочки и зажигает их в определенном порядке.

- Говорила же тебе, будь осторожна… - не сдержавшись, сердито бурчит рыжая, обращаясь к дочери.

Арина всхлипывает, смахивая со щеки набежавшие слезы.

- Дочь! – прерывает седовласая начинающуюся ссору. – Уймись! Сделанного не воротишь, а сейчас не подходящее время, чтобы устраивать разборки.

Анастасия согласно кивает, но все равно недовольно кривит губы. Старшая женщина их рода берет емкость с какими-то маслами и рисует руны на ручках, ножках и лбу лежащей девочки, сопровождая свои действия бормотанием. Слова трудно разобрать, но когда седовласая неожиданно громко говорит: «Да будет так, как я сказала!», свечи ярко вспыхивают и начинают трещать. Но пожилая женщина на них не обращает внимания, продолжая ходить вокруг стола и бормотать скороговоркой.

Затем она останавливается в изголовье лежащей девочки и вытягивает руки. В то же мгновение, две другие ведьмы берут ее ладони в свои и замыкают круг.

Женщины заняты, проводя ритуал. Им некогда осматриваться вокруг, но инстинктивно они чувствуют тревогу, стараясь быстрее проговорить нужные слова. И не зря, потому что именно в этот момент убывающая луна выходит из-за туч, ярко освещая лес. Тени деревьев которого, начинают странно изгибаться и расти. Они отрываются от леса, ползут, словно змеи, в сторону дома, где три ведьмы торопятся закончить ритуал. И вот, тени почти достигают своей цели, но внезапно, возле крыльца с шипением рассыпаются, чтобы вновь собраться и попробовать найти другие щели, другой вход в дом. Но окна, как и крыльцо, закрыты оберегающим заклятьем. Дымоход тоже запечатан. С недовольным змеиным шипением тени отступают, спрятавшись в траве, дожидаются подмоги.

- Замыкаем круг, замыкаем силу! Да будет мое слово крепко, да не нарушится до истечения срока! Все получается. Настя, уводи Арину, – отдает приказ старшая рода, устало присаживаясь на табуретку.

- Что? Нет! Бабушка?! – брюнетка вырывается из рук матери и падает возле пожилой женщины на колени, сцепив руки вокруг ее ног.

- Аринушка, ступай с мамой, дитя, – мягким и очень любящим голосом говорит ей седовласая, поглаживая черные кудри внучки чуть дрожащей рукой.

- Бабулечка, что происходит? Ритуал не сработал? – испуганно, сглатывая слезы, спрашивает брюнетка.

- Все получилось, деточка. Но в твоей дочери течет чуждая нам, ведьмам, магия, черная и вредоносная. Ты сама знаешь, почему так. Сил нашего круга недостаточно, чтобы запечатать ее, требуется кровная жертва.

- Нет! – брюнетка прижимается щекой к коленям бабушки, сотрясаясь в рыданиях.

- Не грусти, родная. Мне уже сто два года. Я много видела и еще больше страдала, схоронив трех мужей и четверых детей. Поверь, я буду только рада закончить свои дни в это мире. И вдвойне счастлива, если моя жертва поможет тебе, моя деточка. Будь сильной. Сделай все возможное, чтобы Аннушка была счастлива. Запомни, мы поставили замок на ее силы сроком на двадцать пять лет. Если она выйдет замуж и родит ребенка до этого срока, то печать на ней останется до самой смерти. Если хочешь счастья своему ребенку – держи ее подальше от ведьмовства и выдай замуж, хоть за первого встречного, до истечения срока. А теперь ступай, милая, с мамой. Заберете Аннушку через час, а меня похороните здесь, под сухой яблоней. Не бойся, родная, я не уйду на перерождение, останусь тут и буду Хранителем младшей в Роду, продолжая защищать ее. Иди, Аринушка. Время не ждет.

Анастасия, повинуясь кивку матери, помогает подняться плачущей дочери и буквально силой уводит ее из кухни. Старейшина рода грустно смотрит на свою правнучку.

- Ну что, Анюта, продолжим? – лезвие ритуального ножа ярко вспыхивает в свете свечей, а затем гаснет, как и жизнь пожилой женщины.

Старейшина шепчет заговор, прикрыв глаза и устало склонив голову.

А время и правда не ждет. Из лесу летит туча черная воронья. Шевелятся тени, замершие было под крыльцом. Карканье и шипение нарушают тишину ночи, нарастая и нарастая.

- Да будет так и не иначе! Слово мое – закон! – произносит уже почти непослушными губами старейшина рода и устало опускает руки на плечи правнучки.

Глаза пожилой женщины закрываются, и она словно засыпает. А когда из ее рта вырывается последний вздох, тени с яростным шипением разлетаются пеплом, а птицы, как камни, падают мертвыми на крышу и во двор дома. Жертва принята!

Двадцать пять лет спустя.

- Так кем вы говорите, работаете? – переспрашиваю сидящего напротив невзрачного очкарика.

- Я служу в городском архиве, дорогая Виолетта, – чванливо отвечает мужчина, елозя по тарелке одно единственное пирожное, самое дешевое в меню этого кафе. – У меня складывается ощущение, что вы меня совсем не слушаете, а ведь…

Его прерывает звонок моего телефона.

- Прошу прощения, это важный звонок, – нагло лгу, глядя прямо в толстые стекла его очков.

- Алло? Да. Да. Какой кошмар! Я сейчас буду. Да. Держитесь.

Спрятав телефон, встаю из-за стола, кладу на меню свою часть счета и говорю очередному провальному эксперименту со свиданием вслепую:

- К сожалению я вынуждена вас покинуть… - хоть убей не помню его имени, - дома случилась неприятность, мне нужно быть там.

- Я вам позвоню, – кричит уже мне в спину очкарик.

- Конечно, – отвечаю, не оборачиваясь, и с облегчением выхожу на улицу.

Тут же раздается очередной телефонный звонок.

- Да?

- Ну что? Выбралась? – с той стороны провода ржет, как лошадь, подруга.

- Чувствую себя так, словно чудом удалось вылезти из болотной жижи, – отвечаю тоже со смехом. – Это просто ужас. Уверено заявляю, что свидание номер 793 вошло в десятку худших, а может даже, в пятерку.

- Та лааадно! – продолжает ржать трубка. – Ты не дала ему шанс. Ровно полчаса! Я позвонила через тридцать минут. Это же вообще ничего.

- Боооже. Полчаса? Я думала, мы с ним сидим там уже часа три, не меньше. Это тридцать минут выкинутых из жизни. Кто мне компенсирует эту невосполнимую утрату? О, знаю! Твоя мама! Которая сказала, цитирую «он очень ответственный и умный мужчина, подарок для такой взбалмошной особы, как ты, Летта».

- Ээээй! Я сполна расплатилась за мамин «добрый» поступок, – кричит подруга, продолжая похихикивать. – Позвонила ровно через полчаса и даже не ржала в трубку!

- Лааадно. Уговорила. Встретимся сегодня на йоге. Мне срочно нужно вернуться в равновесие.

- Буду ждать – отвечает подруга, уже намереваясь положить трубку.

- И не надейся! С тебя еще чашечка латте после тренировки.

- Нахалка! Ладно. Договорились.

Усмехаясь, сажусь в машину и еду домой. Небольшая, но уютная квартирка в самом центре города. Две комнаты, кухня, гостиная и ванная. Все здесь дышит мамой. В каждой вещи ее любовь к натуральным материалам и специфический дизайнерский вкус. Даже не верится, что уже три месяца как ее нет со мной. Чувство утраты притупилось, но не исчезло. Мама долго болела, у меня было время свыкнуться с мыслью, что скоро ее не станет. И все же, ее смерть застала меня врасплох, обесточила на долгие недели, лишила твердой почвы под ногами.

Привычно скинув обувь и сумку в прихожей, пошла босыми ногами по деревянному полу. Жарко, нужно бы принять душ. Второй месяц лета. Паркие, душные дни чередуются с прохладными, грозовыми ночами. Метеорологи наперебой говорят о странной для этих мест погоде. О сухих грозах, из-за которых пожарным уже несколько раз пришлось тушить спонтанное возгорание лесов и полей. Обещают, что погода только ухудшится, циклон движется прямо на наш городок. Но кто же верит синоптикам?

На прошлой неделе у меня был день рождения. Тридцать лет. Это немного в реалиях нынешнего времени, но я иногда чувствую себя просто старухой. Например, сегодня. Включив кондиционер, иду в ванную. Долго рассматриваю себя в зеркале на предмет новых морщин или еще чего, что указывало бы на мой возраст. Тридцать лет. Даже не верится, вот только школу заканчивала. Лучшая в классе, призер различных конкурсов, стипендиатка престижного университета. Высокооплачиваемая работа, на хорошем счету у начальства. И все это пришлось бросить, когда заболела мама. Но не жалею. Этот последний год был самым тяжелым в моей жизни, но и самым светлым, самым наполненным. Я словно вернулась в детство, где не было вечно недовольной и ворчливой бабушки, а только любящая и родная мама.

Зеркало, как всегда, показывало мне худощавую и черноволосую меня, совершенно не похожую на маму, или бабушку. Отца своего я не знала никогда. Он ушел в закат еще до моего рождения. Конечно, иногда его личность всплывала в разговорах, но они часто носили негативный характер и быстро пресекались мамой.

Завязав волосы в тугой узел, пошла в душ. Прохладная вода быстро смыла с меня усталость и раздраженность. Моясь в душе, вдруг как-то резко почувствовала холодок по спине, даже мурашки побежали. Стало так некомфортно. Врубила горячую воду и принялась активно растираться мочалкой. Холодок отступил.

Вылезая из душевой кабинки, чувствую себя вареным крабом: кожа красная, волосы завились в колечки. Неплохо бы, пока лицо распаренное, нанести маску. Протираю запотевшее зеркало и, взяв глину, аккуратно наношу на кожу. Внезапно, краем глаза что-то ловлю в зеркале за своей спиной. Вздрогнув, оборачиваюсь. Ничего. Только пар. Выдохнув, снова беру глину и теперь уже совершенно точно вижу в зеркале за спиной неясный силуэт.

Вскрикнув, поворачиваюсь всем телом. Никого. Пар. Да что за…?

Выхожу из ванной немного не в себе, чтобы успокоить расшалившиеся нервы, завариваю чай с ромашкой из маминых запасов. Она любила травяные чаи, всегда сборы делала сама, уезжая на все лето в родительский дом. Меня никогда с собой не брала, смеясь, говорила, что и нам тоже нужен отдых друг от друга. Пока была поменьше – мама отправляла в разные детские пансионы и лагеря, а когда я выросла, то уже и сама не хотела ехать куда-то в старый малюсенький городок на краю Англии. Куда лучше провести лето у школьной подруги в Испании, или поехать с университетскими друзьями в Лос-Анджелес.

Сейчас бы все отдала, чтобы провести лето вместе с мамой, да поздно. Вздохнув, усаживаюсь на стул возле окна, медленно потягивая чай из чашки. Терпеть не могу вкус ромашки! Добавляю пару капель маминых любимых мятных капель и снова вздыхаю. Вот скоро они закончатся, бутылочка наполовину пуста, а я даже не знаю, как мама их делала. За столько лет не удосужилась даже спросить.

Что-то не успокаивает чай ни разу, еще больше плакать хочется. В квартире хорошо, прохладно от кондиционера, а на улице самый солнцепек. Окно кухни выходит в небольшой тенистый скверик, где часто спасаются от жары жители близлежащих домов. Вот и сейчас на лавочке сидит пожилая пара. Мужчина что-то говорит, а женщина качает головой. Чуть поодаль, за столиком, играет в шахматы парочка завсегдатаев – мужчина в возрасте и парень подросток. Еще дальше молодая мамочка сладко зевает, укачивая в коляске капризничающего ребенка. Обычный день обычного города.

Делаю глоток чая и краем глаза замечаю какое-то новое действующее лицо в сквере. Поворачиваю голову в ту сторону – никого. Странно, но я же видела там что-то белое. У меня что, какие-то проблемы с глазами? Или с мозгом? Интересно, могла я сойти с ума после смерти мамы?

Ну, вот! Опять что-то белое мелькнуло возле пожилой пары, которая сидит на лавке. Всматриваюсь, но такое ощущение, что со мной играет опытный фокусник. Словно в сквере есть двойное дно, где, как в шляпе иллюзиониста, прячутся кролики и голуби.

Сегодня определенно не мой день. Допив чай в один глоток, досушиваю волосы феном и собираюсь на йогу. Надо с подругой поговорить, у нее, вроде, был знакомый окулист. Или, может, лучше невролога сразу? Психиатра?

Скидываю халат и в одном белье, состоящем из спортивных трусов и топа, собираю сумку на тренировку. Полотенце, бутылка с водой, чистое белье, резинка для волос и расческа. Вроде все. Привычно бегаю по квартире полуголая. Мы так с мамой часто ходили, особенно летом и когда кондиционера еще не было. Мужчин в нашей квартире отродясь не бывало, а двум женщинам чего стесняться?

О! На тренировку одна собралась. А спортивная форма где? Хмыкнув, снимаю с сушилки свою футболку, лосины и носки. Не донеся их до сумки пару шагов, как-то резко ощущаю холодные мурашки по спине. Передернув лопатками, спешно закидываю вещи, застегиваю молнию и снова улавливаю какое-то движение справа.

Дергаюсь в ту сторону, но опять никого не вижу.

- Да что за ерунда!

Все тело внезапно ощущает холод и покрывается гусиной кожей, словно где-то рядом открыли морозильную камеру. Даже волосы на голове начинают шевелиться. И реально становится жутко. Трясущимися руками хватаю свой трикотажный комбинезон, с перепугу дважды ныряю второй ногой в одну и ту же штанину, уже занятую первой ногой, потом выдохнув и приказав себе перестать дергаться, одеваюсь нормально. Резко застегнув молнию, хватаю сумку и при выходе случайно бросаю взгляд в зеркало, чтобы вздрогнуть и едва не заорать от увиденного.

За моим плечом явно плавает что-то белое и полупрозрачное. Резво поворачиваюсь и… ничего нет! Пересилив себя, снова смотрю в зеркало и опять вижу этот туман за своей спиной.

- Кто ты? Что тебе от меня нужно! – почти кричу в зеркало, не отрывая глаз от прозрачного марева.

Туман начинает, как будто, сгущаться. Стекается в центр, а потом начинает образовывать фигуру. Прозрачную, бледную, но явно… ЖЕНСКУЮ!

- Мааам? – неуверенно спрашиваю, не веря своим глазам. – Мамочка, это ты?

Зеркало запотевает, отчего видимость ухудшается. Забыв обо всем, резко оборачиваюсь, чтобы лучше видеть, и понимаю, что за спиной у меня ничего нет, тогда опять поворачиваюсь и всматриваюсь в зеркало, но… и там уже никого. Только мое отражение.