Лесничая для чародея

Я попыталась воспротивиться, но вместо того, чтобы оттолкнуть, наоборот крепко обняла. Этот сон снился не первый раз, чего скрывать?

Только вот никогда еще прикосновения не были столь реалистичны, а дыхание не обжигало до беспамятства.

Он целовал настойчиво, жадно, не давая отстраниться и вздохнуть. Длинные крепкие пальцы вплелись в мои волосы. Вторая рука огладила бок, сжала бедро. От этого было безумно горячо. Стыдно и сладко одновременно. Воздуха почему-то не хватало. Тьма ночи, словно живая, плеснула через окно и поползла по комнате.

Сон. Всего лишь сон. Порочный, неправильный, навеянный злыми ширами. Бредить чародеем, о котором мечтают все женщины королевства? Глупо. Не надо. Не…

Ализар оторвался от моих губ, внимательно посмотрел в глаза, словно что-то хотел спросить. Потом вдруг сжал мою руку и поцеловал пальцы.

— Все будет хорошо, слышишь? Твоя жизнь скоро изменится.

Сказанное заставило замереть, однако Ализар снова склонился ко мне и прижался к губам. И у меня вовсе из головы вылетели все мысли, оставив место только для шепота, ласк и безумно-сладких спазмов, от которых с губ срывались хриплые стоны.

— Вийора, — выдохнул он.

И собственное имя вдруг показалось мне прекрасным неземным звуком, который бывает только на дишьяле, чародейском языке, недоступном простым людям.

Мое тело выгибалось дугой от каждого проникновения, а пальцы все сильнее впивались в плечи Ализара.

— Моя… — прошелестело возле уха, когда я, прикрыв глаза, пыталась отдышаться и прийти в себя. — Только моя. Даэ…

Его губы касались моего лица, шепот заставлял вздрагивать и сжиматься, но это было приятно.

И на душе стало легко и спокойно. Кажется, потом меня сгребли в охапку и крепко прижали к себе. По телу разлилось приятное тепло, и я невольно прижалась к его плечу. Сквозь сон, правда, удивилась: раньше никогда такого не было.

…Утро выдалось ненастным. Я села на постели и тряхнула головой. Убрала упавшие на лицо волосы назад. Ну и приснится же. К горлу подобрался истерический смешок. Пора завязывать с этим, а то еще начну тайно искать встречи с дранг Талларэ.

Неожиданно сбоку послышался хлопок, и на простыне возле моей руки оказался коричневатый свиток, перевязанный широкой красной лентой. Озадаченно моргнув, я взяла его и осмотрела печать. Хм, это явно не послание от купцов. Неужто…

Мои пальцы дрогнули, когда я дернула ленту и свиток сам собой раскрылся. Позабыв, как дышать, я жадно всмотрелась в строки, написанные аккуратным крупным почерком с вензелями.

«Уважаемая госпожа Зуан, буду рад вас видеть в своем городском доме на улице Кудесников, 13. Ночные визиты — это прекрасно, но хотелось бы побеседовать лично. Одновременно шлю вашему приемному отцу просьбу на родительское благословение даэ. Ализар дранг Талларэ».

Свиток выпал из рук. Дверь в спальню с грохотом распахнулась, и на пороге показался взлохмаченный дядька Сатор.

— Вийора, объясни мне! — воскликнул он, потрясая похожим свитком. — Что еще за даэ?

Я сглотнула. Даэ — это предложение стать официальной любовницей. Его не делают первой встречной. Ведь общество может и осудить. И тут такое. Сам Ализар дранг Талларэ. Только… как? Почему? Влиятельный чародей и… девчонка из леса? Ведь у меня ни титула, ни чародейских способностей, ни богатства. Здесь что-то не так.

Мое смятение прервал вновь взлетевший в воздух свиток. Прежняя надпись медленно исчезла, зато появилась новая: «Не переживай, милая, ты все узнаешь».

Я вздохнула и провела ладонями по лицу. Кажется, успела во что-то вляпаться. Но вот во что именно — узнаю только в доме чародея.

Покинув комнату, я привела себя в порядок, надела охотничий костюм из кожи, заплела волосы в косу и натянула высокие сапоги. Стоит все же хоть одним глазком взглянуть на гнезда туман-оборотней. Если они и впрямь так размножились, то нет смысла откладывать вызов чародеев из города. Лес у нас старый, капризный, живой. Если за ним не следить, то может такое устроить — потом не спасемся. Не зря же боятся многие идти в лесничие и селиться у Шировой горки.

Собственно, горка — это одно название. Небольшой холм, расположенный у болота. Из ближайшей деревни сюда добираться полдня, да и дорога оставляет желать лучшего. Тот, кто не знает заветных тропок, и вовсе может заплутать и попасться в когтистые лапы широв. А те лишь только поймают заблудшего, вытрясут всю душу и утянут за собой в чащу. И не отпустят, пока не натешатся вволю. Ходят слухи, что от них вернулся только один сапожник из деревни, дальний родственник Алии. Однако пришел он оборванным, безумным, говорившим странные вещи. А через несколько дней и вовсе пропал без вести.

Дядька Сатор же к лесу относился уважительно, с почтением. Ширам каждую ночь оставлял лепешку, наливал, если было, глиняный ковш молока и ставил у двери. Поэтому и они в окна к нам не заглядывают, в двери когтистой лапой не скребутся. Только в самую рань, едва выпадет роса, можно увидеть трехпалые следы на земле. Вот и все.

Я провела по лицу ладонями. Да уж, на самом-то деле ничего нет страшного ни в лесе, ни в его обитателях. Просто не надо вести себя, как не следует, вот и…

— Вийора! Вийора! — неожиданно раздался крик дядьки Сатора.

Все бросив, я кинулась из дому на улицу. Дверь скрипнула, косой дождь, брошенный ветром в лицо, заставил вздрогнуть. Однако заметила: дядька Сатор хлопотал возле нашего сторожевого волкодава Карона. Тот почему-то лежал и жалобно поскуливал. Настолько тихо, что я даже не сообразила, что это за звуки.

Я метнулась к ним. И замерла, не веря своим глазам. Бок Карона был изорван, кровь залила шерсть. Кое-где мышцы рассечены чуть ли не до кости. Хотя, может быть, показалось…

— Духи, откуда? — хрипло шепнула я, оглядывая пса. — Когда?

— Только что приполз, — отрывисто бросил дядька Сатор, побледневший и осунувшийся, с сурово сжатыми губами. — Ума не приложу, кто его так мог… Побудь с ним, я сейчас.

Я присела, осторожно положила руку на шею пса. Он жалобно заскулил.

— Тише, мальчик, тише, — шепнула я. — Сейчас станет легче.

Слава духам, рана оказалась не такой глубокой, как показалось изначально. Царапины действительно были серьезные, однако не до кости. Затянув Карона в дом, мы быстро промыли раны, наложили травяную мазь и сделали повязки. Мне почему-то невольно вспомнился Ализар, руку которого пришлось врачевать вчера.

— Вийора, — одернул меня дядька Сатор.

— А? — растерянно отозвалась я.

— Скажи на милость, что ты будешь делать с приглашением чародея?

Вопрос поставил меня в тупик. Точнее, в этом тупике я находилась очень давно. Потому что понять умом внезапное послание королевского чародея было просто нереально. А главное…

Я отрывисто вздохнула и нежно провела пальцами по голове Карона. Мазь начала действовать, а вода с отваром сонницы дала возможность заснуть. Поэтому сейчас громадный черный пес лежал на подстилке возле лавки и тихонько сопел. Дядька Сатор выжидающе на меня смотрел.

— Честно — не знаю, — ответила я. — Я до вчерашнего дня никогда его не видала. Да и толком помочь не успела, только двух туман-оборотней отправила за край жизни. Дальше он сам все.

— А чего-то… — дядька Сатор закашлялся, — странного ты не заметила? Может, как-то смотрел на тебя? Или, кхм, руки распускал?

Ему явно не хотелось говорить на эту тему, однако городских жителей он считал безнадежно распущенными. А уж тех, кто был при королевском дворе, и подавно.

Я помотала головой:

— Ничего такого. Абсолютно.

Говорить, что вот уже месяц как мне снятся неприличные сны, в которых я без остатка отдаюсь Ализару и ни капли не жалею, говорить не стала. Днем ведь почти не думала об этом. И только ночью начиналось что-то странное, невероятно желанное и безумное. А к утру забывалось.

Моя рука замерла на спине Карона. Я нахмурилась. Так-так. Почему раньше не думала, что это чьи-то чары?

— Странно, — сказал дядька Сатор. — Даэ — это серьезно. Пусть для нас, простых людей, это и не брак, но ты ж знаешь, у чародеев свои понятия. Даэ — не просто разделение крова и ложа. Даэ — это еще и чародейская привязка. Ума не приложу, к чему это!

Еще раз обдумав его слова, я пришла к выводу: никаких чар нет. Просто недоразумение. Слишком глупо: предлагать даэ первой встречной. Хотя… может, и прав дядька Сатор? Все в городе безнадежно испорчены? Возможно, дранг Талларэ просто хочет со мной поиграть, посмотреть, как девочка из леса прибежит к нему с надеждой и огоньком в глазах? Такое вполне могло быть.

Однако почему-то в глубине души не верилось. Что-то в королевском чародее давало понять: бросать слова на ветер он не будет. Это не объяснить, просто… чувствуется.

— Ну и как? — спросил дядька Сатор. — Поедешь?

Я задумалась, уставившись на стол. Да уж. Мне он полностью доверяет, не раз уже ездила в столицу, когда нужно было закупать целебные порошки и артефактные вещицы. К тому же защитить себя смогу точно. Да и предложение даэ — это непросто. Его нельзя делать со злыми намерениями, потому что у чародеев все в гармонии. Замыслил черное дело — по тебе потом ударит так, что век не выкарабкаешься. Поэтому подлецов среди чародеев куда меньше, чем среди людей.

Я посмотрела на льющий за окном дождь. В такую погоду да в город? Нет уж, увольте. Не ступлю даже в венценосный Чамрайн, столицу Амрита, королевства Семи.

Это Ализару хорошо. Раз — и переместился на край леса. Два — и снова в королевском дворце. А тут дорога займет времени от рассвета до заката. Нет, увольте, сегодня точно не поеду.

— Да, но завтра, — наконец-то ответила я. А потом перевела взгляд на Карона. — К тому же надо разобраться, кто напал на него.

Все же родной лес — это вам не Чамрайн. Тут я каждую стежку-дорожку знаю, каждое деревце. Да и дождь не так страшен. Накину плащ и спрячусь под кронами — только чуть-чуть намокну.

Однако дядька Сатор словно понял мой настрой.

— Одна в чащу не суйся, — строго сказал он. — Дождемся солнца — пойдем вместе. Не нравится мне все это.

— Да я по краешку, — попыталась возразить я, однако получила такой взгляд, что тут же опустила голову.

Шир, знает меня. Слишком хорошо знает. Потому и не пустит никуда одну.

Карон шевельнулся и жалобно заскулил. Отбросив все мысли о лесе, мы оба метнулись к нему.

— Действие мази закончилось, — покачал головой дядька Сатор. — Сейчас еще принесу. Повторим.

Остаток дня прошел сумбурно. Выбраться на улицу так и не удалось. Выскакивал только дядька Сатор, и то ненадолго. Приходилось все время сидеть возле Карона и следить за его состоянием.

Под вечер мы оба умотались так, что ничего больше не хотелось. Но понимая, что сытный ужин нужен нам обоим для восстановления сил, я все же немного передохнула и принялась за приготовление.

Вскоре над очагом висел котелок, в котором кипела похлебка с грибами и овощами. Не сказать, что мы плохо живем, однако мясо не такой частый гость на столе. Но не жалуемся — привыкли.

За окном все лил дождь. Стучал в стекло мелкой дробью, танцевал на ветру под песню шелеста листьев и раскатов грома. Я отошла от очага и, сложив руки на груди, задумчиво уставилась на улицу. Что значили во сне слова: твоя жизнь скоро изменится? Как? Почему? Зачем?

Я вздохнула. Глупости. Если каждый сон так воспринимать, то что потом делать с реальностью? А Ализар дранг Талларэ и впрямь что-то спутал. Иного быть просто не может.

За окном вдруг произошло странное. Струи дождя засияли мягким серебром, превратились в изящные тонкие петли. И вдруг быстро-быстро начали сплетаться между собой, словно в руках кружевницы. Позабыв обо всем на свете, я смотрела на это чудо. Хотела было позвать дядьку Сатора, но голос почему-то пропал. Только и удалось хрипло выдохнуть.

Кружево из дождя вспыхнуло лунным серебром и замерло цветком невероятной красоты. Вопреки разуму захотелось протянуть руку и коснуться кончиками пальцев, погладить нежные лепестки. Голова пошла кругом, сладковато-свежий запах опьянил, словно я хлебнула чародейского греля — напитка, который могут приготовить только те, кого духи наделили благодатью.

Цветок вдруг оказался у самого стекла. Миг — и вот уже в моей руке: ласкает пальцы шелковым стеблем и листьями, дурманит запахом дождя.

Все вокруг неожиданно показалось нереальным, странным. Словно на самом деле есть какое-то другое место и время. А здесь я оказалась только по глупому недоразумению.

Щеки вдруг коснулись чьи-то губы. По телу пробежала дрожь, а внутри стало горячо-горячо. Как в тумане, я повернула голову. И на миг показалось, что совсем рядом кто-то стоит. Мои пальцы невольно дрогнули. Лепестки цветка шевельнулись и неожиданно вспорхнули лунным мотыльком.

Я мотнула головой и отбросила волосы назад. Криво усмехнулась и вздохнула, возвращаясь к котелку. Ну, нет. Чары и есть чары. Только что на них вестись? Может, там, в Чамрайне, и узнаю что-то новое, а пока надеяться не стоит. Чудес не бывает.

Я приоткрыла крышку котелка побольше, вдохнула аромат похлебки. Желудок сжался, намекая, что пора бы ужинать, а не думать о всяких глупостях. Я подняла голову и посмотрела на потолок. Так и есть, мотылек пропал. Ничего удивительного. Я не раз видела, что после посещения чародеями того или иного места происходили занятные вещи. Даже после того, как в гости забегала Алия, трава росла гуще, а огонь, плясавший в очаге, переливался разными красками.

А она всего лишь деревенская чародейка, слабая, но очень хорошая.

Надев рукавицы, я осторожно перенесла котелок на стол. Осталось достать деревянные ложки и сдобу. И можно звать дядьку Сатора.

К плечу неожиданно кто-то прикоснулся. Я замерла, позабыв, как дышать. Медленно повернула голову. Лунно-серебристые крылышки дрогнули, щекотнув щеку. Мотылек остался у меня.

Не улетел он и перед сном. Дядька Сатор только головой качал, когда видел, как с тонких крылышек осыпается серебристая пыльца. А мне и дышать было страшно: вдруг дуну, а он рассыплется, словно и не было?

Однако мотылька это явно не заботило. Он невозмутимо сидел рядом с моей миской. А когда я убирала со стола, вновь вспорхнул на плечо. Поначалу было странно и дико, но потом вдруг осознала, что он не причиняет никакого неудобства. А значит, можно не бояться его задеть и вести себя как обычно.

Я еще раз подошла к Карону. Пес дышал спокойно, даже немного подергивал задней лапой. Потрогав нос и очень легко потрепав за ушами, я разделась и легла. Заложила руки за голову, бездумно уставилась в потолок. В доме было тихо. Дядька Сатор спал в соседней комнатке. Он сегодня набегался больше меня, вот и заснул почти сразу.

Я повернулась на бок и глубоко вздохнула. Прикрыла глаза. Надо спать. Завтра, если отправляться в Чамрайн, нужны силы. К тому же стоит заглянуть в лавки к целителям и приобрести порошки — Карону все равно понадобятся.

За окном громыхнуло. Мотылек испуганно взмахнул крылышками, а потом перелетел ко мне в изголовье и устроился на подушке. Тут же на ткани вокруг него остался ореольчик из пыльцы. Я улыбнулась. Крылышки еще раз взмахнули, а потом мотылек демонстративно замер, показывая, что пора спать.

Да, пора. Наверно.

Едва я закрыла глаза, как вдруг осознала: что-то изменилось. Вокруг стоял аромат ландышей и снега. Под моими ногами было что-то мягкое и гладкое, а тело окутывало что-то пушистое и теплое. Вот только беда — глаза открыть не получалось. Было ощущение, что я очень-очень глубоко сплю, правда, при этом нахожусь в вертикальном положении, и проснуться — задача не из легких.

— Зачем тебе это? — раздался незнакомый мужской голос. Не сказать, что принадлежит старому человеку, но уже далеко не молодому.

— Что ты имеешь в виду? — ровно ответил Ализар.

Сердце заколотилось как бешеное. Где я? Что происходит?

Его пальцы начертили у меня на щеке какой-то знак, медленно спустились на скулу и переместились к подбородку. Я шумно выдохнула, однако так и не сумела пошевелиться.

Собеседник Ализара только фыркнул:

— Не прикидывайся глупеньким мальчиком с улиц, ты все прекрасно понял. Почему даэ именно она?

У меня внутри все сжалось. И хоть от руки Ализара (я была совершенно уверена, что гладит меня именно он) шло тепло, стало вдруг невероятно холодно. Чародейская аура окутывала с ног до головы. Впрочем, одна ли аура? Ведь я прекрасно понимала, что просто очень боюсь услышать правду.

— Меня это устраивает, — чуть ли не мурлыча огромным котом, ответил Ализар. — В ней есть все, что требуется.

— Требуется кому? — недоверчивый смешок.

— Королевскому чародею, — ответил Ализар.

Его пальцы ласково перебирали мои волосы, прядку за прядкой. И от этого отступал страшный холод и становилось тепло и спокойно. Будто каждое прикосновение давало понять: мне ничего не грозит.

Ализар склонился и коснулся губами моего виска.

— И? — в голосе собеседника скептицизм скользил уже неприкрыто. — Я получу хоть какой-нибудь ответ?

Чародей еле слышно засмеялся. У меня по коже аж пробежали мурашки. Такой чистый, красивый, просто невероятный смех. Недолго и влюбиться. А впрочем…

— Широв день, — возмутился тот. — Сначала эта несносная девчонка сообщила, что хочет замуж за посла Наира-аль-иоре, который заговорил о фрэйре, а теперь еще и ты!

Хм. Фрэйре — это народ леса. С ними шутить не стоит, хотя сами по себе они не настроены к людям враждебно. Голос фрэйре в каждом дыхании ветра, в каждом шелесте листвы и капле лесного ручья. Они, как и туман-оборотни, не имеют ничего общего с людьми и пришли из мест, в которые может ступить только нога чародея. Но какое соглашение?

— Да, я такой, — ни капли не смутился Ализар. — Если тебе это не по душе, то вспомни: свою службу я несу… удовлетворительно.

— Да уж… — буркнул собеседник.

Послышался звон, а потом журчание.

Ализар обнял меня со спины и потерся носом о волосы, потом смешливо фыркнул. Я прикусила губу. Непозволительно интимный жест и… забавный. При чужих такое делать… бррр. Однако, кажется, чародея это совершенно не заботило. Он только крепче прижал меня к себе.

— Ну, и что? — нетерпеливо спросил собеседник.

— Пей уже свой грель, — лениво бросил Ализар.

— Не свой, а твой, — заметил тот. — Кстати, отлично сваренный. Такого хватит и одного графинчика, чтобы забыть, где находится площадь Семи Королей.

— А ты не пей графинчиками, — хмыкнул Ализар. — И вообще: не увлекайся. Все же это тебе не простое вино, поэтому эффект может быть неожиданным.

В ответ раздался только смешок.

Ализар коснулся губами моих закрытых век и прижал к себе. Я уткнулась в его шею, чувствуя, как телом полностью завладела приятная расслабленность. Еще чуть-чуть, и я провалюсь в теплую колышащуюся тьму.

Кажется, они говорили что-то еще, однако я уже не слышала. Вдохнув запахи снега и ландышей, все же заснула глубоким спокойным сном.

А потом вдруг раздался дикий раскат грома. Я подпрыгнула на постели и резко выдохнула. Огляделась. И поняла — нахожусь дома.

Во второй раз уснула только где-то спустя час. Вертелась очень долго, да и спала беспокойно. Дождь наконец-то стих, однако это уже не радовало. Снилось что-то не очень приятное.

Разбудил меня громкий стук в окно. Подскочив на постели, я непонимающе осмотрелась. Кого еще принесло? Ой, да уже утро ж!

Стук повторился.

— Эй, засоня, вставай! — раздался звонкий девичий голос.

Алия! Но как она тут оказалась?