Аргар, или Самая желанная

Земля 2052 год

- Внимание! Говорит глава Координационного Комитета Славянской Независимой Республики.

Механических голос, прозвучавший в динамиках, заставил меня оторваться от микроскопа и расстроено вздохнуть. Сколько пафоса! Какая республика? Так, жалкая горсточка бывших политиков, олигархов и чудом затесавшиеся между ними ученые и работяги, которым эти политики и олигархи обязаны собственной жизнью.

Динамик захрипел, запищал, как будто к нему поднесли микрофон, потом звук выровнялся, и я услышала густой бас главы:

- Дорогие сограждане, сегодня двадцатая годовщина со дня страшной трагедии, изгнавшей человечество с лица Земли. Ровно два десятилетия назад наша голубая планета подверглась жестокой атаке из космоса. Целые континенты и океаны были сметены с лица Земли, а все живое буквально испепелила смертельная радиация...

- Интересно, кто ему речи пишет, - пробормотала я, протирая запотевший экран защитного костюма.

- Тише, Карина, - шикнул отец, бросив быстрый взгляд в сторону динамика, - тут везде камеры понатыканы. Хочешь, чтобы тебя признали разлагающим элементом?

Я резко передернула плечами, но промолчала, ведь отец прав.

Наша лаборатория занимается изучением астероида, упавшего на Землю в 2032 году, и за ходом исследований ведется тщательный надзор свыше. Образцом служит крошечный серо-зеленый камешек с разноцветными металлическими вкраплениями и огромным радиационным фоном. Это единственный экземпляр небесного тела, погубившего человеческую цивилизацию, который достался Славянской республике. Его держат в специальном свинцовом сейфе, но даже через стенки толщиной в две мои руки просачивается излучение.

Правда, как выяснилось в ходе экспериментов, в малых дозах эта радиация не останавливает, а ускоряет деление живых клеток. И потому монстера, случайно оказавшаяся между колб и реторт, за месяц из хиленького росточка превратилась в гигантскую лиану, листья которой теперь достигают метра в поперечнике.

Страшно представить, что будет с нами, если мы зайдем в лабораторию без защитных костюмов!

Глава правительства продолжал толкать речь, к которой я почти не прислушивалась. Мне гораздо интереснее было то, что лежало на предметном стекле. Только услышав "...почтим же память погибших минутой молчания", я выпрямилась. На мой взгляд, минута молчания это слабое утешение для тех, кто погиб из-за халатности своего правительства.

Запищал коммуникатор, я нажала кнопку громкой связи.

- Всему ученому составу лаборатории "С" срочно пройти в отсек для заседаний, - прозвучал манерный женский голос.

- Что опять от нас понадобилось? Не хочу идти, я как раз только что-то новое обнаружила! - На предметном стекле моего микроскопа лежали крошечные кубические кристаллы черного цвета, не дающие мне покоя. - Пап, мы с тобой уже полтаблицы Менделеева нашли в нашем образце, но это нечто совершенно иное. Вещество неорганического происхождения... Я бы сказала, что это теллурид ртути, но...

- Колорадоит? Это невозможно, - отец заглянул в мой микроскоп. Он отличный радиобиолог, можно сказать лучший из оставшихся в живых, только слишком дотошный и недоверчивый. - Идем, нельзя заставлять себя ждать.

- А моя работа?

- Она не убежит. Нам обоим не мешает прогуляться. Была бы мама, она б сказала, что мы здесь уже мхом поросли.

- Мамы здесь нет! - жестко ответила я. - Зато у этих тугодумов из совета очередная заморочка, а нам с тобой - очередная головная боль.

- Такова наша участь!

Отец нажал красную кнопку на панели управления, и лабораторный стол мягко въехал в предназначенную для него нишу. Бесшумно опустился защитный экран из матового кварца, армированный тончайшими свинцовыми нитями. На магнитном замке вспыхнул и погас огонек.

- Иногда я думаю, что лучше бы мы остались на поверхности тогда, когда все случилось, - пробормотала, наблюдая за отцом.

- Не говори глупостей! - он повысил голос. - Давай, пошли уже, а то пришлют кого-нибудь за тобой, например Акихито.

- Нет, только не его!

Тяжелые двери лаборатории медленно разошлись, утопая в стенах. Отец снял защитную перчатку и приложил ладонь к экрану сенсорного замка. Тихо щелкнул зуммер - все, дверь в лабораторию надежно заблокировалась.

Теперь следовало позаботиться о себе.

Мы сняли ядовито-желтые костюмы радиационной защиты и сбросили их в специальный коллектор для обеззараживания. Сами в обтягивающих синтетических трико разошлись по боксам с инфракрасным душем.

Не знаю как у других, а в Славянском корпусе вода подавалась только два раза в сутки и строго пятнадцать литров на человека. Этого мало, чтобы принять ванну, но вот на душ вполне хватало. У нас же в лаборатории всегда был запас обеззараживающей жидкости, которой мы щедро поливали себя после работы.

***

Вымывшись и переодевшись в свою одежду, мы с отцом вышли в отделанный пластиком коридор. Здесь вдоль потолка тянулись километры кабелей и коммуникационных труб. Под ногами мягко пружинило виниловое покрытие.

- Пап, а как ты думаешь, мы вообще когда-нибудь выберемся отсюда? - озвучила я свою самую сокровенную мечту. - Я уже не помню, как выглядит небо. Это меня пугает.

- Не думай об этом. Если на поверхности радиация такая же, как у нашего образца, то там и думать нечего - в таких условиях не выживет ни одно живое существо.

- А как же монстера?

- Исключение из правил только подтверждает правила.

Слайдер у меня на запястье завибрировал, привлекая внимание. На крошечном, размером со спичечную коробку, экране появилась глупо улыбающаяся физиономия Акихито.

- Карина! Ты обещать позвонить и, видимо, забыть? - произнес он с неприятным акцентом, от которого мне захотелось скривиться. - Я приглашать тебя на свидание. Ты это помнить?

- Помнить, - нехотя ответила я.

- Наш группа вызывать в совет. Ваш тоже?

- Наш тоже.

- О-о! Это замечательный новость! Я быть радостный, когда увидеть тебя!

Я отключила слайдер и только сейчас обнаружила, что отец тихо давится от смеха.

- Что?! - я с вызовом уставилась на него. - Достал он меня!

- Не ёрничай, ты же знаешь, такие правила. Месяц как-нибудь переживешь, а с первого числа компьютер подберет тебе нового кандидата. Вдруг, он будет посимпатичнее.

- И поумнее!

Акихито мой ровесник, подданный бывшего Евросоюза со сложной японской родословной, присланный в Славянский корпус в рамках обмена опытом. И надо же было такому случиться, что банк генетических карт именно его подсунул мне в качестве идеального спутника жизни!

Вот уже неделю этот так называемый жених мне проходу не дает. Я не расистка, но при виде его тщедушной фигурки с круглой головой и застывшей на лице лягушачьей улыбкой, мне так и хочется поднять лозунг: "Славянские женщины только для славян!"

Странный тип, а от его масленого взгляда у меня каждый раз озноб по всему телу. Но что поделать?

За двадцать лет в нашем Муравейнике, как народ прозвал подземный ковчег, население существенно поуменьшилось. Старшее поколение потихоньку вымирало, а вот молодежь отказывалась заводить детей. Да и какие дети в таких условиях, когда вместо неба над головой пятикилометровый пласт земли и потолок из титанового сплава, прикрытый пластиком? К тому же, свободных девушек теперь в пять раз меньше чем мужчин, но обзаводиться семьей они не спешат. Вот и придумал наш Координационный Комитет программу по стимулированию семейных отношений.

Первого числа каждого месяца компьютер подбирает так называемую "идеальную пару". Определения "муж" и "жена", "институт брака" давно ушли в прошлое. Сейчас это называется взаимовыгодное партнерство: двое получают письма из генетического центра, встречаются на собеседовании и договариваются, как проведут ближайшие тридцать дней.

Спустя месяца они либо заключают договор о взаимном зачатии и воспитании детей, либо компьютер предлагает каждому из них новую "идеальную пару". Главное условие для брачного партнерства - рождение ребенка, хотя бы одного. Но даже на это почти никто не решается.

Меня с шестнадцати лет атакуют такие "партнеры". И хуже всего то, что если в ближайшее время я не определюсь, то спутника жизни (и отца будущих детей) мне назначат в судебном порядке!

Говорят, у американцев ситуация еще хуже. Если до двадцати лет не вступила в партнерство и не родила - переходишь в разряд суррогатных матерей. Женщин-одиночек просто оплодотворяют по решению суда. Что ж, и дураку ясно, что все это делается ради выживания человеческой расы. Вот только методы вызывают неприязнь.

- Ты так похожа на свою мать, - голос отца вывел меня из глубокой задумчивости. - Такие же рыжие волосы, голубые глаза и упрямый подбородок. Ты даже фигурой пошла в нее, а она была настоящая красавица.

Я натянуто улыбнулась. Что скрывать, на внешность не жалуюсь. Природа наградила меня тонкой костью, изящной фигурой и вторым размером груди. А учитывая высокие скулы, пухлые губки бантиком и копну рыжих волос до пояса - мне на рынке невест цены нет, такой генотип пропадает! Единственный недостаток - ершистый характер и скверная привычка не отступать и не сдаваться. Многих это отпугивает, но есть и такие, что считают мой маленький «недостаток» изюминкой.

Но красивая внешность и популярность среди мужчин что-то совсем не радуют. Мне уже двадцать пять, а я так и не определилась с выбором, потому что выбирать не из чего.

Почти все наши мужчины абсолютно инертны. У большинства нет ни цели в жизни, ни увлечения, ни желания чего-то достичь. Да и зачем? Это раньше надо было учиться, работать, добиваться своих целей. А теперь всем обеспечивает Муравейник - автономная замкнутая система, расположенная на глубине пять тысяч метров под поверхностью Земли. Многие не желают даже учиться, им гораздо легче не напрягая мозги выполнять команды, отданные кем-то другим. Они бегут от ответственности, как бы говоря: вот, ты мне приказал, я сделал, а последствия не в моей компетенции.

Как с такими детей заводить? Они же сами как дети!

Единственный мужчина, которого я уважаю и люблю, это мой отец, он - святое. Маму я почти не помню. Мне было пять лет, когда на Землю обрушился астероид, и моя мать погибла одной из первых. С тех пор у меня есть только отец, и я без преувеличений готова перегрызть глотку любому, кто посягнет на его жизнь.

***

Коридор пару раз вильнул, разделяясь на несколько рукавов. Мы привычно двигались в нужном направлении, пока не достигли сектора "NB", где находился отсек для заседаний. Здесь пришлось остановиться, ожидая вызова.

Рядом с нами толпилось еще несколько человек. Я узнала парней из радиологического контроля, микробиолога Андреаса из соседней лаборатории, климатолога Велислава и еще двоих из реакторного отсека.

Странная компания собралась. И зачем нас всех вызвали?

В зале заседаний уже знали, что мы здесь, так как под потолком мигали камеры наблюдения. Как только к нам присоединились трое опоздавших – Акихито со своими коллегами – двери автоматически открылись. Мы переступили порог и предстали перед научной комиссией, курировавшей проект "Возрождение". Тот самый, над которым подземные лаборатории Славянского корпуса трудились вот уже двадцать лет.

***

- Ну, что ж, все в сборе, - глава комиссии Вишневецкий Василий Андреевич сложил пальцы домиком. - Прошу, господа, располагайтесь. Разговор будет долгим и трудным, но мы должны прийти к консенсусу.

Мы молча заняли откидные кресла.

Такое начало настораживало. Я почувствовала, как под ложечкой засосало - верный признак предстоящего геморроя.

- Вам всем выпала большая честь стать участниками беспрецедентной экспедиции на поверхность Земли.

- Что?! - я подпрыгнула в кресле, но мой возглас потонул в общем шуме возмущенных голосов.

- Тише, господа. Все давно обдумано, согласовано с правительством и утверждено. От вас требуется только одно: пройти медицинский осмотр и проверку на выносливость. Как вы понимаете, экспедиция нешуточная, так что все должно пройти без эксцессов. Здесь мы собрали лучших из лучших, весь цвет ученых-практиков Славянской республики.

Я невольно огляделась. Меня не покидало ощущение, что кого-то не хватает.

- Василий Андреевич, - подал голос заместитель, кивая на планшет, лежащий перед ним на столе.

- Ах, да. У нас тут возникла проблема. Наш лучший радиобиолог, к сожалению, не сможет принять участие в экспедиции по состоянию здоровья. Сейчас мы должны решить, кем его заменить.

Мы с отцом удивленно переглянулись. Натан Божени был не только отличным специалистом, но еще и нашим коллегой. Он курировал реакторный отсек, и сейчас как раз была его смена.

- Можно узнать, что с ним случилось? - я подняла руку, привлекая к себе внимание.

- Это конфиденциальная информация, которую может знать только его лечащий врач.

- Это что-то серьезное? - заволновались остальные. - Не заразно?

- Нет, волноваться не о чем.

- Ну, так давайте подождем, пока его вылечат, - предложила я, невинно глядя в побагровевшие глаза главы комиссии.

- Карина Алексеевна! - уже рыча, продолжил Василий Андреевич. - Будете говорить, когда вам дадут слово, или отец не учил вас манерам? На кону стоит будущее человеческой цивилизации!

Я сжала кулаки, пытаясь сдержать свой характер.

- Божени болен, а откладывать экспедицию мы не имеем права. Если вы заметили, то в последнее время у нас участились перебои с электроснабжением. В лабораториях и технических боксах стоят автономные генераторы, а вот жилые и администрационные отсеки страдают больше всего.

Словно в подтверждение его слов в воздухе послышался тихий гул, а пол под ногами завибрировал. Свет на секунду погас, но тут же снова включился.

- Что это было? Что происходит? - люди в зале заволновались.

- Именно к этому я веду, - глава успокаивающим жестом остановил поток вопросов. - Наш реактор начал давать сбои.

- Но как? Он же рассчитан на сто пятьдесят лет! - изумленно проронил мой отец.

- Как видите, в расчетах произошла ошибка. Человеческий фактор - от него никто не застрахован. Никто не верил, что астероид действительно может столкнуться с Землей. Ваши коллеги ученые убеждали, что это только один шанс из шестидесяти тысяч, то есть практически равный нулю. И вот результат. Мы слишком поздно поняли всю серьезность угрожающей опасности, и поэтому реактор собирался в спешке, часть оборудования даже не прошла тщательной проверки. Но он дал нам возможность выжить, а теперь мы должны искать другой путь. Путь на Землю.

Люди в зале молча переглянулись. Только сейчас я заметила, что была здесь единственной девушкой.

- Господа, - продолжил заместитель, приблизив планшет к близоруким глазам, - здесь у меня список лиц, утвержденных Координационным Комитетом в состав экспедиции. Каждый из вас специалист в своей области, и вам выпала великая честь открыть нашу планету заново... Так, а на место радиобиолога у нас две кандидатуры. Полонский Алексей Егорович и Полонская Карина Алексеевна. Эм-м... мы как-то не рассчитывали на участие девушки. Алексей Егорович? - заместитель вскинул глаза на моего отца. - Вам придется заменить Божени.

- Нет! - я успела вскочить с кресла раньше, чем мой отец смог издать хоть звук. - Это безумие! Мой отец не выдержит этой экспедиции.

- А это уже будет устанавливать медицинский осмотр. Сядьте, Карина Алексеевна, - Вишневецкий пригвоздил меня взглядом к месту, - или я прикажу вывести вас из зала.

- Нет, пожалуйста. У него слабое сердце, одышка и... и...

Я лихорадочно пыталась придумать болезнь для своего абсолютно здорового отца. Какая экспедиция?! Не пущу!! Это же верная гибель! Что за дурак придумал отправить горстку ученых в это радиоактивное пекло?

- Следуя нашей теории, поверхность Земли представляет собой сплошную пустыню с температурой воздуха ниже сорока градусов Цельсия - и это в дневное время! - начала быстро тараторить я, боясь, что меня остановят. - После падения астероида в атмосферу поднялись тучи дыма и пепла. Температура на планете снизилась до арктической за счет отражения солнечных лучей. Началась радиоактивная зима, которая, по нашим данным, может длиться несколько десятков лет. Это просто безумие посылать людей в такой ад!

- Безумие, это не дать людям шанс на выживание. Наш реактор скоро остановится. Все, что у нас есть, это несколько месяцев. И за это время мы должны найти новый дом. Или вы хотите взять на себя ответственность за гибель ста тысяч населения?

Я прикусила губу. Немного же осталось от Восточного альянса, который когда-то охватывал большую часть Европы, почти всю Азию и Дальний Восток.

- Если все так безнадежно, - до боли сжала пальцы, - то позвольте мне принять участие в экспедиции вместо отца.

- Девочка моя, - родитель попытался что-то сказать, но я мягко закрыла ему рот.

- Нет, папа. Если реактор заглохнет - нам всем конец. И какая разница, внесла я свой вклад в демографию или нет? Но сначала я хочу узнать, что случилось с Божени.

- Карина Алексеевна, - глава комиссии кивнул, поднимаясь из-за стола, - пройдемте. Я готов обсудить с вами этот вопрос.

***

В маленькой комнате для тайных совещаний Вишневецкий налил мне воды в стакан и предложил выпить.

- Так что с Натаном? - спросила я, отпив пару глотков. - Вы же его намеревались отправить в эту экспедицию?

- Божени заболел, и очень серьезно. У него лучевая болезнь, наш врач не может сделать точные прогнозы, но сказал чуда не ждать. Думаю, дальнейшие объяснения тут не нужны.

- Как он заработал эту болезнь, когда? - нахмурилась я. - Он же практически все свободное время проводил у постели своей жены, а когда работал, был предельно осторожен.

Василий Андреевич забарабанил пальцами по столу:

- Два дня назад он должен был проверить работоспособность реактора, тогда и заболел.

- Два дня назад? - я едва не задохнулась от возмущения. - Кто придумал такое? Вы что, не люди? У него ведь жена за день до этого умерла. Сразу после похорон - и проверять реактор? Какие же вы...

Я не выдержала и с громким стуком опустила стакан на стол. Вода расплескалась.

- Карина Алексеевна, попрошу не выражаться в моем присутствии. Вы не понимаете всей серьезности сложившейся ситуации. Реактор выходит из строя, его нужно проверять каждый день, независимо от каких-либо причин. Кроме Божени у нас больше нет специалистов подобного уровня, а соседние корпуса очень неохотно предоставляют своих. У него была пара учеников, но они получили только базовую теорию, их нельзя допускать к работе с оборудованием. К тому же в том, что он заболел, Божени виноват сам.

- Что вы хотите этим сказать? - насторожилась я.

- А то, Карина Алексеевна, что он уснул возле реактора. Когда его нашли, рядом с ним была бутылка с остатками этилового спирта. Это вопиющее нарушение техники безопасности!

- Его можно понять!

- Можно, разве? Своими действиями он мог угробить нас всех!

Глава комиссии треснул кулаком по столу, да так, что я невольно подпрыгнула и уставилась на него ошарашенным взглядом. Чего-чего, а такой реакции от всегда спокойного Вишневецкого я не ожидала. Значит, дело, действительно, очень серьезное.

- Когда Божени входил к реактору, - продолжил глава, - камеры видеонаблюдения запечатлели, что он уверенно держится на ногах, то есть абсолютно вменяем и трезв. Вывод напрашивается только один. Он тайком пронес бутылку со спиртом на территорию реактора, именно там основательно напился и уснул. Костюмы, конечно, дают защиту, но лишь на непродолжительное время. Благо он только уснул, а если бы на пьяную голову нарушил работу и так уже нестабильного реактора? Что тогда, Карина Алексеевна? Вы все еще намерены его защищать?

- Намерена! - я решила защитить честь Натана. Мой друг потерял жену, а теперь и сам умирает. В нашем разлагающемся обществе их семья была предметом для зависти и подражания, ведь в договорных партнерствах о любви мечтать не приходилось, была бы симпатия. - Он любил свою жену, ему нужна была всего лишь пара выходных, чтобы хоть немного смириться с ее потерей. А вы ему эти выходные не дали!

- Кажется, вы пошли не на ту работу, - Вишневецкий устало потер побагровевшую шею и расстегнул пуговицу на плотном воротничке рубашки. - Вам нужно было стать адвокатом. Странно, что вы его вообще защищаете...

- Почему это?

- Ну, учитывая какое вам дали прозвище в Муравейнике.

- И какое же мне дали прозвище, не раскроете секрет? - прошипела я, не скрывая злости. Казалось, что из меня вот-вот повалит дым. Все мысли о субординации канули в лету, и мне уже было плевать, что я говорю и кому говорю.

- А то вы не слышали, - хмыкнул он, - или до вас не доходят слухи?

- Я, в отличие от некоторых, слухи не собираю! Так какое?

- Синий чулок.

- Даже так? - я на мгновение растерялась. Василий Андреевич смотрел на меня с явным интересом, и интерес этот был вовсе не дружеского характера. - А я-то надеялась, что хоть тут, среди ученого цвета нации, остался кто-то из нормальных мужчин. Оказывается, нет, - я не сдержала издевки.

- Не кипятитесь, Карина Алексеевна. У нас как-то резко меняются темы. На данный момент мы, вообще-то, ведем разговор о Натане.

- Да? Вы еще не во всех грехах его обвинили?

- Вы правы, не во всех. Если бы он вовремя обучил человека для своей подмены, ничего бы этого не произошло!

На это я лишь зарычала. Натан был единственным мужчиной в этом Муравейнике, к которому я испытывала дружескую симпатию.

- Прекратите рычать, Карина Алексеевна. В конце концов, вы не животное, а мы не в зоопарке. Тему Натана закрываем, продолжим разговор, от которого ушли. На чем мы остановились? Ах да, на том, что вы решили заменить отца. Похвальное решение, достойное любящей дочери.

- У меня нет иного выхода, мой отец стар и не выдержит нагрузок.